К счастью, во мне хватило сил поприветствовать брата.
К несчастью, на все остальное сил уже не хватило. Я поднялась к себе, в бывшие комнаты отца, где он проводил важные встречи, и которые для этих целей теперь использовала я, опустилась за стол и закрыла глаза.
Казалось, все это должно было остаться в прошлом: и Ибри, и Мэррис, и вся жизнь в Аринте. Казалось, должно было остаться в прошлом пламя, текущее сквозь пальцы и отзывающееся ударами крохотного сердечка. И имя, которое я подбирала тому, кто уже никогда не увидит свет. И любовь, которая никогда не достанется драконенку, который должен был назвать меня мамой.
Но нет. Оно было живо. Оно ворочалось во мне, запечатанное под пластами неотложных дел, в которые я заставляла себя погружаться день за днем, снова и снова, только чтобы об этом не думать. Послание Мэррис вскрыло эту рану, если не сказать - мое сердце. Я чувствовала, что оно истекает кровью, но не могла найти в себе сил даже чтобы пошевелиться.
Мне не хотелось никуда идти и ничего делать.
Мне хотелось кричать. Кричать до срыва голоса, пока не выйдет из груди вся боль. Пока я не приму, что никогда не увижу лица того, кто так доверчиво пытался согреть меня изнутри. Он пытался, а я... я его убила.
- Теарин.
Бертхард вошел и остановился напротив меня. Он явно хотел что-то сказать, но осекся, увидев мое лицо.
- Что было в этом послании?
Свиток лежал на столе, и я молча подтолкнула его к мужчине. Бертхард развернул плотно скрученный лист, а я снова уставилась на свои руки. Я ждала слов утешения или каких-то еще - сейчас мне правда было неважно, что он скажет, но никак не того, что Бертхард произнес:
- Тебя ждет наместник Даармархского. Нам нужно дать ему ответ.
- Что? - очень тихо спросила я, подняв голову.
- Наместник Даармархского и его войско, - жестко повторил Бертхард, отшвырнув свиток, как грязную тряпку.
Я посмотрела ему в глаза, в которых, как мне казалось, должна была увидеть хоть каплю сострадания - ведь он прекрасно знал о том, что мне довелось пережить - и сказала, четко проговаривая каждое слово:
- Мне. Плевать.
- Плевать, что у границ Ильерры стоит войско того, кому принадлежит большая часть Огненных земель? - Бертхард шагнул ко мне. - Да? Это ты хочешь сказать?!
- Да, - я запрокинула голову, с трудом сдерживая порыв рассмеяться. - Да. Именно это я хочу сказать.
- Он приберет Ильерру к рукам и глазом не моргнет.
- Пусть забирает.
Пощечина заставила щеку вспыхнуть. Сначала - щеку, потом меня всю. Прекрасно понимая, что если бы Бертхард ударил в полную силу, я бы ударилась головой о резную спинку кресла, сейчас взвилась с него вихрем.
- Как ты посмел?! - прошипела ему в лицо. - Я - правительница Ильерры...
- Ты не правительница. Ты тряпка, о которую можно вытирать ноги.
Что правитель Даармарха с радостью сделает в очередной раз.
Я бросилась на него с криком, достойным не самой воспитанной горожанки. Целясь в лицо, желая расцарапать эту непробиваемую маску, которой прикрывался, как мне казалось, мой друг и союзник.
- Ненавижу! - взвыла, когда Бертхард перехватил меня за талию. - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Я царапалась, кусалась, выкрикивала проклятия до тех пор, пока он не развернул меня так, что взгляд зацепился за свиток с посланием Мэррис.
«Он держал ее за руку...»
Это меня он должен был держать за руку! Меня, когда на свет появился бы наш малыш, мое маленькое огненное чудо. Я убила его, чтобы спасти эту бессердечную тварь, а он даже не сказал мне, что сожалеет!
Из глаз брызнули слезы, и я закричала.
Надрывно, как раненый зверь, позволяя себе обмякнуть в руках, по- прежнему крепко прижимающих меня к себе. Соскальзывая вниз, на пол, пусть видит, что мне все равно. Пусть видит во мне тряпку, если ему так хочется, пусть!