- это слабость.
Замедлилась я только перед ведущими дверями, ведущими в его кабинет. Лишь потому, что мне нужно было перевести дыхание. Стража меня не остановила: еще бы они попытались меня остановить. Между той Теарин, и Теарин Ильеррской пропасть была бездонной, и не уверена, что в глубине этой пропасти осталось хоть что-нибудь от меня прежней.
- Значит, Мэррис, - сказала я, шагнув к стоящему у окна Витхару.
Кабинет его остался прежним, и у меня перед глазами вспыхнула картина, как я много лет назад шагнула в него в ритме бешено колотящегося сердца.
- Мэррис должна была мне обо всем рассказать. Ты действительно ей это доверил?
- Мэррис была предана мне, - он повернулся, спокойно встречая мой взгляд.
- Она была предана Ибри! - выдохнула я. Так, что внутри полыхнуло отголоском забытого пламени. - Об этом ты не подумал?
- У меня не было выбора, Теарин. В ту ночь у меня не было выбора. - Витхар обошел стол и приблизился. - После того, что случилось с тобой, я не доверял никому, но Мэррис... она скорее позволила бы пронзить себе сердце, чем причинила бы вред Ибри. Я знал, что изо всех, кто меня окружает, с заговором не связана только она. Только в ней я мог быть уверен. Она - единственная, кого я мог попросить сообщить тебе о своем решении. О том, что у меня есть причины так поступить.
- Я видела твой поцелуй с Джеавир, - сказала я. - В тот вечер. Ее вечер. Сама не знаю, зачем я это сказала.
- А я видел, как ты шла в спальню Бертхарда, - произнес он.
И мы замолчали. Я смотрела на него, пытаясь понять, как справиться с отголосками бушующих во мне чувств. О чем думал он, я не знала. Знала только, что внутри натянутой струной бьется дыхание. Чувство, которое было со мной долгие годы, запертое во мне, глубоко-глубоко, сейчас словно впервые открыло глаза, тщетно пытаясь раскрыться. Как не получается пошевелить пальцами, когда закидываешь за голову руку и перекрываешь ток крови, так у меня сейчас не получалось в полной мере его ощутить.
В полной мере ощутить себя.
- Между нами ничего не было, - сказала я, наконец.
- Между мной и Джеавир тоже. Но это ничего не меняет, правда?
- Почему ты мне ничего не сказал? - снова вытолкнула я.
Мне казалось, что слова, которые так легко приходили во время переговоров или общения с народом, сейчас приходится вытягивать на поверхность по одному, но отмерено их мне безумно мало.
- Я пытался все тебе объяснить, но ты не захотела меня слушать. Возможно, я бы сам не захотел, Теарин. Ты сказала, что наш сын мертв, и что нас больше ничего не связывает. Тогда так оно и было. Я до последнего не верил, что еще когда-нибудь тебя увижу.
Я проглотила пустой вздох.
- Мне кажется, я сама умерла в ту ночь, - тихо сказала я. - Мне до сих пор кажется, что все, что я сделала - только ради Ильерры. Только потому, что была должна. Мне кажется, я не добралась бы до этих лет, если бы... если бы не...
Я поняла, что задыхаюсь, что мне не хватает воздуха. Попытка вдохнуть не увенчалась успехом, и кажется, именно в этот момент Витхар шагнул ко мне. Я не успела отступить, или не хотела? Когда он осторожно, непривычно мягко привлек меня к себе, внутри полыхнуло огнем. Я снова оказалась на поле, срывающей горло, когда его сердце под моими ладонями остановилось. Снова пропускала через себя звериное пламя, чтобы это изменить, а потом падала в бездну.
Падала, падала, падала - давясь судорожными всхлипами, вздохами, забывая о том, что я уже старше на целых семь лет. Что моя жизнь давно изменилась, что я больше не потерянная между странами девочка, которой нужно отчаянно бороться за выживание. И о том, что в его руках так просто потеряться даже сейчас, спустя долгие годы.
- Теарин, - его глухой голос рычанием перетек в меня. - Теарин... И падение прекратилось.
Лишь на миг: до того, как я подняла на него глаза. И когда его губы накрыли мои.
Хайрмарг, Ферверн
- ... что все будет хорошо?
- Да, разумеется.
- Мне это с детства обещают, - брякаю я.
Все равно меня уже выдернули из мира Ильеррской в холодный, мерзкий Ферверн. Никогда больше не поеду в Ферверн. Ни туристкой, ни по работе. Хотя по работе я может и поеду, смотря сколько заплатят.
Врач выходит, дверь закрывается с мягким щелчком.
- Танни, - Леона смотрит на меня.