- Он сейчас здесь?
- За дверями, - сестра кивнула. - И отказывается кому-то уступать место.
Вот кому точно не помешает поспать.
Я облегченно вздохнула, но потом снова недоверчиво покосилась на нее. Она что, серьезно не возражает, чтобы я встала?
Нет, Леона не возражала. Она даже помогла мне отцепить датчики (которые можно было отцеплять) и подняться. Подала халат. То, что я ковыляла до двери как новорожденный виаренок, прислушиваясь к каждому ощущению внутри себя (угрозы больше нет, но все-таки), опираясь на ее руку - это было забытое чувство. Безумно забытое, но такое... родное, как будто я снова оказалась в Мэйстоне с сестрой, которая поет в «Ландстор Холл».
Мысль об этом почему-то вызвала улыбку.
- Что? - переспросила она, улыбнувшись в ответ.
- Подумала, что сейчас мы выйдем за дверь, и ты отвезешь меня домой на Четвертый. А там Марр, и...
- Марр гоняет свою дочь, когда она пристает к матери.
- Скотина! - с чувством сказала я. - Узнаю, что он обижал Бэрри - хвост откручу!
Когда двери открылись, выпуская нас, Рон уставился сначала на меня, потом на Леону - с таким видом, будто не понимал, что происходит.
- Мне туда, - сказала я и ткнула пальцем в сторону палаты Гроу. - Ты со мной?
- Тебе вообще можно вставать? - поинтересовался он.
- Можно, - сказала я. - Леона подтвердит.
Леона подтвердила, после чего до палаты Гроу меня вел уже Рон. Сестра ушла куда-то в сторону кафетерия, а я глубоко вздохнула и посмотрела на...
- Кстати, кто ты мне теперь? - спросила я, глядя ему в глаза. Рон приподнял брови.
- Ну, я имею в виду, ты же мне переливал свою кровь, значит, ты мне как брат. Всегда мечтала иметь братишку.
- Иметь, в твоем случае, Танни, очень точное выражение, - сурово произнес Рон.
Я шмякнула его по руке, и у него дрогнули губы.
Разговора опять не получилось, потому что палата Гроу находилась буквально в двух шагах от моей. Ну ладно, через две двери она находилась, и я выпустила руку Рона только за тем, чтобы взяться за ручку.
Инаира дель Эльтертхард явно была здесь - в кресле лежали плед и ее сумка, но мне было наплевать. Я прошла к парящей у окна кровати, взгромоздилась на нее, а потом легла рядом и оплела Гроу руками и ногами. И только сейчас смогла по-настоящему вдохнуть полной грудью.
Закрыла глаза, кажется, всего на один миг, но когда открыла, за окнами уже было темно. Колючий подбородок упирался мне в щеку, а еще меня обнимали. Всем телом.
Я запрокинула голову и наткнулась на его взгляд.
Он смотрит на меня, а я на него. Гроу по-прежнему бледный, но я как- то некстати ловлю себя на мысли, что эта бледность ему идет. Ему вообще все идет, если уж так подумать, но это я лучше оставлю при себе. Приберегу на потом, когда буду готова сказать, и...
- Это значит, что ты моя, Танни Ладэ? Вот уж он точно никогда не тормозит.
- Не торопи события, Джерман Гроу, - отвечаю я. - Это значит, что я лежу у тебя в постели, и мы обнимаемся.
- Ладно, - говорит он, - меня устраивает.
И прижимает к себе, щетина скользит по щеке и виску, это совершенно точно запрещенный прием. Гораздо более запрещенный, чем сцепленные на моей талии пальцы, которые я чувствую даже через достаточно плотную ткань больничной рубашки. Кстати...
Я приподнимаю покрывало и заглядываю туда.
- М-м-м-м... - говорю. - Тебе идет рубашка в горошек.