- Ро-о-о-он! - заорала я.
Натурально так заорала, и в следующий миг Гроу оторвали от меня с такой силой, что меня чуть не оторвали вместе с ним.
- Прости, - виновато произнес Верт, когда я по инерции пролетела несколько метров.
- Совсем сдурел?! - Глаза Единички стянулись в две узкие щелки, вспоровшие их вертикальные стилеты зрачков раскалялись в огне алого пламени.
- Свалил бы ты... Местерхард, - процедил Гроу.
- Свалишь ты, - несмотря на пламя в радужке, говорил Рон холодно. Не просто холодно, слова крошились с ледяным треском. - И если еще раз увижу подобное, я буду действовать по протоколу.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и от пламени в номере даже кондиционер начал потрескивать, после чего Гроу метнул в мою сторону убийственный взгляд и направился к двери. Следом за ним шагнул Верт, а Рон посмотрел на меня:
- В порядке?
- Ага, - сказала я.
- Точно? - вальцгард прищурился.
- Точно. Точнее некуда. Я в душ, - кивнула на открытую дверь ванной.
- Если что...
- Да. Да, спасибо.
Дверь с грохотом захлопнулась: это вышел Гроу. Потом захлопнулась уже тише - за вальцгардами. Я посмотрела им вслед и пошла в душ. Надо же мне было когда-нибудь туда сходить.
Из зеркала на меня глянула вообще не я. Отсутствующий взгляд был настолько отсутствующим, что я только минут пять вглядывалась в отражение, пытаясь найти следы от пальцев Гроу на своей шее. Разумеется, их там не было: он не сжимал пальцы, но кожа все равно горела, словно по ней прошлись языки огня.
Во рту пересохло, а руки дрожали так, что маечка треснула, когда я тянула ее через голову. С шортами все было проще: они джинсовые, а значит, прочнее. Я сунулась под душ, подставляя горящее лицо прохладным струям воды, потом чуть прибавила горячей. От горячей меня почему-то опять затрясло, и пришлось снова врубать холодную. Парадокс, но именно холод смыл с меня тряску, от которой зуб на зуб не попадал.
Растерлась полотенцем и вышла в комнату, на ходу промокая мокрые волосы.
Потом легла на кровать, глядя на высокие зеркальные потолки, разделенные ромбами лархаррского узора. Потянулась за мобильным, который лежал на тумбочке и написала Ленарду.
«Ты как насчет прогулки через пару часов?»
«Я за! Она как раз вырубится, у нее мигрень после телепорта, наляпала себя обезболивающих пластинок».
«Здорово».
«Ничего здорового в этом нет. Слушай, ты как?» Теперь все меня об этом будут спрашивать, что ли?
«Нормально».
«Правда нормально?»
Нет, не точно, я только что сказала отцу своего ребенка, что сделала аборт, а он чуть меня не придушил, но поскольку ребенка все равно не будет, это, наверное, не считается.
«Правда».
«Если хочешь мое мнение, он просто отстой».
«Ленард, я не хочу о нем говорить».
«Да? Классно».
На этом разговор стух. Я отложила мобильный и повернулась на бок. Подтянула колени к груди, прислушиваясь к биению сердца. Ровные, глухие, сильные удары. Странно, но раньше я не задумывалась о том, каково это - быть не-ребенком. Когда ты не нужен ни отцу, ни матери, хотя, наверное, ему все равно. Это же просто сгусток... чего-то там.