Бертхард подхватывает меня на руки, и я снова кричу. На этот раз от дикой, скручивающей тело боли. Вижу его побелевшее лицо, расширенные глаза, в которых непонимание мешается с ужасом, но у меня нет сил даже на то, чтобы что-то сказать.
К счастью, эта пытка длится недолго: я теряю сознание, а прихожу в себя уже на постели.
Боли нет, и стоит мне открыть глаза, как из кресла поднимается женщина.
- Хотите пить, местари? - она встревоженно вглядывается в меня.
- Нет.
- Как вы себя чувствуете? Никак.
Я знаю, что это не совсем то, о чем она меня спрашивает, но не могу избавиться от этого чувства. Кладу руки на живот: совсем недавно там, где билась жизнь, сейчас пустота. Я чувствую только ее, и она разрастается во мне с каждой минутой все больше.
Я хотела избавиться от него, и я его потеряла.
Я думала о том, чтобы выпить настойку, я приняла ее из рук Мэррис, и расплата не заставила себя ждать.
Горячие слезы могли бы принести очищение, но слез нет. Меня больше нет.
Я действительно отдала себя всю.
Эта мысль была такой горькой, такой болезненно-острой, что мне стало нечем дышать. Я поняла, что если позволю ей завладеть собой, если позволю себе провалиться в отчаяние, затягивающее меня как бездна, дальше действительно не будет ничего. Поэтому я села, стараясь не обращать внимания на головокружение, и так же быстро поднялась.
- Местари! - ахнула женщина. - Вам нельзя вставать! Под моим взглядом она осеклась и тут же поправилась:
- Не стоит вставать. После того, что вы перенесли, кровотечение может открыться снова. Я отвечаю за вас. Местари, пожалуйста!
В ее глазах была такая мольба, что я нахмурилась:
- Отвечаешь - перед кем?
- Передо мной.
О, этот голос я не спутала бы ни с чьим другим даже в толпе. Даже когда минут десятки лет, я буду его помнить так же остро, как сейчас.
- Выйди, - приказала я побледневшей женщине, ее лицо в ореоле темных волос казалось туманным. Только после того, как она выбежала, я повернулась к вошедшему.
Под одеждами на груди Витхара угадывалась повязка, взгляд дракона вонзился мне в самое сердце. Я слишком хорошо помнила его последние слова и слишком многое потеряла, чтобы они сейчас имели значение. Он жив, это главное. Наверное, я должна была испытать облегчение, но поняла, что не чувствую ничего. Ничего из того, что должна: ни радости от спасения, ни счастья от того, что Ильерра спустя долгие годы свободна.
Свободна, но истерзана и измучена, ее сердце обливается кровью точно так же, как и мое.
- Зачем ты пришел? - холодно произнесла я.
- Это все, что ты готова мне сказать, Теарин? - Взгляд его привычно потемнел. - Ложись. Тебе нельзя сейчас быть на ногах.
- Мне можно все, что я сама себе разрешу, - сказала я. - И там, за этими дверями меня ждет мой народ.
Отразившееся на лице Витхара выражение было вполне предсказуемым.
- Ты собираешься править? Сама?
- А у тебя есть другие варианты?
В Ильерре в постель надевали тонкое длинное платье с коротким рукавом, и сейчас на мне было именно оно. Желания прикрыться под взглядом Витхара сейчас не возникало, а вот желание закрыться - вполне. Поэтому я сложила руки на груди.
- Я говорил с Бертхардом. В ближайшую неделю прибудет мой наместник, который...
- Что?!