Кестер положил одну руку на стол, другую — на спинку моего стула. Наши глаза оказались на одном уровне, я ещё никогда не видела его так близко.
Еле заметная морщинка под правым глазом, синева на левой скуле, и губы. Я не могла не обратить на них внимания: не тонкие и не чувственные, они одновременно притягивали взгляд, хотелось ловить каждое слово, ими сказанное. Чтобы потом умело на него возразить.
— София, у нас гораздо больше общего, чем ты думаешь, — он провёл тылом кисти по моей щеке, и я чуть не потянулась за этой лаской. Однако благоразумие, выпестанное годами жёстких наставлений в приюте и здравым смыслом, взяло верх над желанием поддаться очарованию Рыси.
Я понимала доводы обольстителя. Он имел в виду, что приютской девочке всё равно придутся себя продать, так лучше сделать это с тем, к кому чувствуешь симпатию.
И кто способен по достоинству тебя оценить. Сильный характер, жизнестойкость, даже строптивость, а не только смазливую мордашку и несорванный бутон невинности.
— Знаете что?! — Мой голос дрожал от возмущения, а внутри поселилась усталость. Я сейчас скажу те слова, которые должна, но, возможно, однажды, когда жизнь перестанет дарить мне подарки задатком, я о них пожалею. — Забирайте свою шляпку и больше не утруждайтесь на мой счёт!
Мне всё-таки удалось выскользнуть и очутиться у двери в кабинет, а там и до коридора рукой подать.
— А Ле Шатона я вам не отдам, вы и из него сотворите циничную сволочь!
Рысь стоял, скрестив руки на груди и наслаждался моей отповедью. Я уйду, и он снова нальёт себе вкусного сладкого вина, от которого так кружит голову, а я выпью спаригическую настойку.
Горькая, зато трезвит разум и даёт силы. Настоящие, не призрачные, как сладкое будущее, обещанное Королём мошенников.
— Стой! Я тебя не отпускал!
Я бы хотела уйти, но он прав: не могла. Физически что-то мешало.
Маг уровня Рыси смог бы и подчинить мою волю настолько, что я бы позволила ему всё, что только он захочет. Но ему это было бы неинтересно.
Он обошёл меня кругом, как статую, и остановился, поддев указательным пальцем мой подбородок, чем заставил встать на носочки.
— Когда-то я предпочитал что-то изысканное, редкое, приторное, но теперь холодная родниковая вода кажется гораздо вкуснее, — медленно, разделяя паузами слова, произнёс он, глядя в глаза.
Это должно было окончательно поработить меня, но я зацепилась за единственно верное слово, пришедшее на ум. Я назвала его по имени.
— Кестер! — прошептала я. — Пусти!
В голубых глазах промелькнул не то страх, не то болезненное осознание вины, Рысь отступил на два шага, и я чуть не упала вперёд.
А потом, обретя свободу и не говоря больше ни слова, бросилась к выходу.
Глава 6
Быстро спустившись по лестнице, я сразу натолкнулась на Гастона. Толстяк с растерянным видом стоял у стены чуть поодаль и держал поводок с щенком, бывшим на самом деле замаскированным алхимом.
Ле Шатон первым заметил меня и радостно подал голос. Пока я беседовала с Рысью наверху, на постоялый двор прибыло ещё несколько экипажей, и теперь в таверне и около стойки для регистрации было не протолкнуться.
— Когда мы выезжаем? — спросила я Гастона так, будто это было жизненно необходимым знанием именно сейчас.
— К вечеру, — толстяк немного удивился вопросу, но тут же выпалил то, что имел сказать: — Ваша спутница уже поднялась в комнату, мне велено проводить вас туда же. И его.
— И меня, — радостно закивал Ле Шатон. — Туда уже еду принесли.
Я даже обрадовалась, что мне не придётся обедать внизу под сальными взглядами усталых и развеселившихся от хмеля мужчин.
Вино выветрилось из моей головы, эйфория и лёгкость прошли, теперь мне хотелось поесть, потому как салат наверху я только попробовала, чем раздраконила аппетит, и лечь спать.
— Хорошо, показывайте, куда идти.
Я взяла львёнка на руки, чтобы в толпе никто случайно не наступил ему на лапу, а то больно будет бедняжке, да и кто знает, как Ле Шатон способен защищаться. Наверняка плюётся ядом, или в его когтях скрыта смертельная угроза.