— Можно. Иногда надо потакать чужим слабостям.
— А своим? — я была неумолима.
Отчитала же меня хозяйка за глупое поведение с Рысью, теперь настала моя очередь.
— Тоже. Главное, не забываться. И не стать вот такой.
Ванда кивком указала на светловолосую девицу с полуобнажёнными плечами. Её платье, фривольно открывающее доступ к тем частям тела, которые добропорядочной даме надо держать закрытыми, намекало на род занятий.
Я было уже хотела сказать что-то по этому поводу, как девица, спускающаяся по лестнице впереди нас, обернулась.
Я думала, она сама по себе или прибыла с одним из господ. Дамы её профессии, бывало, разделяли тяготы пути за особую плату.
Но это была она, Лада! Мы с ней познакомились на рынке, я тогда только недавно прибыла в Плауполис и никого здесь не знала. Как и Лада.
Она была немагичкой. Без способностей к магии, но довольно хорошенькой и смешливой. Никогда не унывала. Мне тоже было не до печали, я считала, что ещё чуть-чуть, и весь мир зелёным ковром расстелется перед Софией Габелл, желающей поступить в обучение к мастеру травницкого ремесла.
И вот сейчас наши пути с Ладой снова пересеклись. Интересно, она обслуживает только косого или…
Додумать я не успела, Ле Шатон сердито ткнулся мокрым носом в мою руку, а Ванда, уже смекнувшая, что к чему, взяла меня под руку и принялась громко сетовать на тонкие стены здешних комнат.
— Совсем нет покоя, — говорила она, перекрикивая топот ног и шум, который всегда сопровождал подобные места. Кто-то уезжал, иные только вселялись. — Такое можно услышать, что подумаешь, в бордель попала.
Это она сказала специально. Лада вспыхнула до корней пшеничных волос и отвернулась. Зато я обрела способность двигаться и что-то делать.
— Я бы хотела с ней поговорить, — нарушила я молчание, когда мы сели в экипаж, и он медленно выехал за ворота. — Мы когда-то снимали вместе комнату.
— Странно, что она не приобщила тебя к своему делу. Девица, не комната, конечно, — произнесла Ванда с выражением брезгливости. — Видно, что девочка хваткая. По головам пойдёт, если выгодно.
— Наверное, как и многие, — бросила я и отвернулась к окну.
Этот разговор принимал неприятный оборот. С Ладой мы жили неплохо, пока не накрыла полиция, и я не оказалась на улице. Приятельница и вправду намекала, что я могу хотя бы подзаработать с её помощью.
В борделе, если ты невинная особа, платят в первую неделю повышенные чаевые. И клиенты любят таких.
А потом можно забыть обо всём. Если память позволит.
Но я не хотела думать, что Лада завидовала мне, Ванда ведь на это намекала. Даже если так, то я бы хотела ей помочь.
Когда-то мечталось вытащить её со дна, увлечь в другую жизнь, где девушке не надо продавать себя, чтобы прокормиться. Не требуется становиться прачкой, чьи руки съедает щёлочь, или горничной, что часто не сильно отличается от проститутки.
Поэтому, несмотря на уверения всех вокруг начиная с приюта, заканчивая образованным обществом и купчими людьми, я хотела стать членом гильдии травников.
И стала им, правда, не совсем честным путём. И не моя в том вина.
— Женщина, я тебе нравлюсь? — вторгся в мои мысли голос львёнка. Иногда он смешно растягивал слова, как бы пробуя их на вкус, слушая эхо собственного голоса.
— Конечно. Очень, — ответила я от души. — Ты не можешь не нравиться.
Я погладила его между ушек, и Ле Шатон довольно заурчал.
— Но я могу быть опасен для тебя.
— Это точно, — поддакнула Ванда, на всякий случай отодвигаясь в дальний угол. Она сидела на скамье напротив, так что хозяйке в любом случае ничего не угрожало.
— Вас, людей, привлекает опасность, — продолжил Ле Шатон, сверля меня зелёными глазами. В полутьме экипажа, а свет мы приглушили, чтобы не резал глаз, они светились, как две драгоценности.