Наверху я перевела дух и старалась не смотреть на ту дверь, из-за которой недавно вышла. Наш путь лежал в конец коридора, где ковровая дорожка резко поворачивала вправо.
В тупике и находилась дверь в нашу комнату.
— За вами зайдут, барышня. Отдохните пока, выезжаем, как стемнеет.
Я не стала спрашивать, какой смысл путешествовать под покровом ночи, да ещё в Непроторенном лесу, но сдержалась. Гастон знал едва ли больше моего.
— Входи скорее, да дверь запри, — скомандовала Ванда, когда я переступила порог комнаты, довольно просторной, хоть и с простым убранством. — Зачем ты его с собой притащила? Ах да, мы теперь под приглядом должны быть.
Хозяйка хмуро посмотрела на Ле Шатона, а львёнок, вмиг принявший привычный облик, проигнорировал её недовольства. Он встряхнул ушами, в два прыжка оказался на кровати и принялся умываться лапой, совсем как кошка.
— Давай сначала эликсир приготовим, а потом уже поедим и отдохнём.
Я с тоской посмотрела на остывающие тарелки с мясом и овощным рагу. Судя по запаху, готовили в таверне неплохо.
И даже хлеб принесли, ржаной, пышный, наверное, ещё тёплый. Но спорить с Вандой не решилась: ей видней, что мы сперва должны сделать.
— Отдала подарок? Вот и здорово, теперь ничем ему не обязана. Надеюсь, он не одарил тебя новыми безделушками? Драгоценные цепи крепче кандалов, София. Помни это.
— Да я помню! — раздражение вырвалось у меня помимо воли, я сразу покраснела под пристальным взглядом хозяйки и опустила глаза. — Простите, я просто устала.
— Плохо, это только начало пути. Я тут подслушала, что на место мы прибываем через дня три. Значит, это городок Нордингс, маленький, но весьма популярен для того, чтобы делать дела подальше от столичного надзора.
— А зачем нам это знать? — осведомилась я, чтобы как-то сгладить неловкость от моей грубости. Ванда любит, когда я интересуюсь всем, что она говорит. Мол, не бывает ничтожных знаний. — Меньше знаем, больше шансов выжить.
— Это справедливо для твоего приюта. Да ещё для салуна мадам Фик и ей подобных.
Ванда развила бурную деятельность. При всей внешней ладности и неповоротливости, когда было необходима, она становилась подтянутой и энергичной, словно гончая.
Вот и теперь она вытащила на стол все свои склянки и баночки с настойками и сухими травами. Раскладывала быстро, со знанием дела и одновременно не забывала поучать меня.
— Рано тебе ещё вересковый эликсир делать, да ничего не попишешь! Сама вижу, что он от тебя не отстанет, — бормотала она.
— Почему? — спросила я тихо, присаживаясь на кровать рядом со свернувшимся в клубочек Ле Шатоном. Львёнок втихаря дожевал почти весь хлеб, выделенный нам с хозяйкой на двоих, и теперь осоловелым взглядом время от времени посматривал на меня.
Я погладила его по голове, и алхим замурчал.
— А ты слушай внимательнее, а не отвлекайся на того, кто передаст ему все твои слова, — Ванда повернулась ко мне, уперев руки в бока.
Я отдёрнула руку.
— Ле Шатон не шпион.
— Это верно, женщина, — зевнул львёнок. — Я охранник, а не летучая мышь. Мне прятаться ни к чему.
Ванда снова проигнорировала Ле Шатона, а только кивнула мне, чтобы подошла поближе. Я встала и приблизилась с тем благоговением, которое всегда испытывала, наблюдая за её работой.
Хозяйка указала на баночку с сухой вербеной, я аккуратно высыпала траву на чистую белую тряпочку, которую мы всегда стелили перед началом работы на стол.
Тряпочка обязательно должна быть чистой, чтобы не оскорбить траву и те силы, через которые она приносит пользу.
Взяла две горсти, как на пальцах показала Ванда, и ссыпала их в ступку. В этот раз хозяйка не давала устных наставлений, она была суеверна и тщательно оберегала свои секреты от посторонних, даже если это только заснувший на кровати львёнок.
После того как я растолкла траву в порошок, добавила щепотку красного перца, вербену и залила всё винным спиртом, Ванда сама зажгла от лампы, стоящий на подоконнике, переносную горелку и показала ставить колбу в треножник, расположенный над ней.
Я тщательно размешивала содержимое позолоченной ложкой, а потом, едва оно закипело, сняла с огня. Уже хотела было затушить горелку, как Ванда схватила меня за руку и прошептала:
— Знаешь, что такое трава ползучего гада?