— Я здесь, хозяйка, — задыхаясь, проговорила я, когда поравнялась с Вандой.
Шла она аккуратно, словно опасалась, что наступит на кого-то живого и очень сердитого.
— И хорошо, хотя я тебя не звала. Ты до обмена ещё не доросла.
— Это когда вы что-то даёте лесу и просите взамен ясной дороги и прямой колеи? — настало время показать Ванде свою образованность.
Я гордилась собой. Ритуал «обмена» был описан только в одной тонкой брошюрке, первой купленной на рынке столицы.
Упоминалось в нём и в книге, приобретённой в лавке старьёвщика. В ней говорилось, что для этого нужна ритуальная кукла, сшитая из атласа и шёлка.
Дорого стоил такой откуп, но и гарантировал беспрепятственный проход. А это иногда дороже всех богатств мира. Потому как речь шла о жизни путешественников.
— А зачем нам корзина? — я снова решилась нарушить молчание.
Очень уж хотелось знать малейшие тонкости. В деле травницы один неверный шаг сводил на нет все усилия.
— А мы и свои дела поделаем. Заодно, — улыбнулась Ванда и, посмотрев на меня, подмигнула.
На границе Непроторенного леса было так холодно, что даже несмотря на дорожный плащ, я задрожала.
От деревьев-исполинов веяло суровой недоброжелательностью. Так стражи на воротах крепости смотрят на чужаков, прибывших издалека и с явно дурными намерениями.
Пустить поближе, чтобы допросить, или выпустить стрелу да и закончить на этом?
Вдруг нижние ветки ясеней и тополей дрогнули, и между ними показалось что-то белое. Я вскрикнула и поневоле схватила Ванду за руку, а потом, осознав, что стою, крепко вцепившись в запястье бедной женщины, пробормотала извинения и отпустила её.
Что бы там ни пряталось между ветвей, но оно затаилось. Затихло, но не исчезло.
Я так же ясно чувствовала это, как и то, что лес выжидает чего-то.
Ванда поклонилась ему и тихонько произнесла нараспев:
«К тебе во владение идём, хозяин лесной.
Ты от нас дар возьми, наш поклон прими.
Пособи в пути, чтобы все дороги пройти.
Чтобы всё ладно сложилось, дело со словом скрепилось».
Не дожидаясь, пока эхо её слов поглотит чаща, Ванда достал из кармана передника куриное яйцо и катнула его по земле к корням деревьев.
Я внимательно следила за всем, беззвучно шептала, повторяя за хозяйкой слова её песни, стараясь запомнить их, и они находили отклик в моей душе.
Казалось, я когда-то уже бывала здесь, но всё позабыла, а теперь лес, незримо шурша листьями веток, приветствовал меня, как давнюю знакомую.
Яйцо докатилось до корней первого дерева и внезапно ушло под землю. Пропало из виду, словно лесной покров поглотил.
Принял дар.
Я уже было хотела спросить хозяйку, зачем мы здесь стоим, ведь надо поворачивать обратно, как ветви деревьев зашелестели, и между ними показалось белое лицо.
Рыжие распущенные волосы кудрями ниспадали на плечи и спину незнакомки. Она была юной, почти девочкой, одетой в зелёное платье. Не успела я моргнуть, как девочка превратилась в девушку.
Она смотрела на нас без малейшего любопытства, и от её взгляда веяло чем-то чужим, нездешним, равнодушным. В груди шевельнулся страх.
Я впервые столкнулась с чем-то настолько мощным и одновременно разумным, что даже растерялась.