– Я остановлю его. Мы повернем назад, – проговорила, стараясь убедить в этом хотя бы себя.
Но чем больше старалась, тем больше чувствовала, что это ложь. То странное внутреннее ощущение, что росло и ширилось где-то под желудком, твердило, пульсировало страхом, намекая, что вот-вот произойдет нечто ужасное. Вот-вот…
Возможно, это было то самое чутье Красной матери, которое позволяло мне знать, где правильный путь. И тогда вряд ли оно ошибалось с ощущением надвигающейся беды.
Но об этом я старалась не думать. Иначе сил не останется.
– Пропустите! – воскликнула я, когда рядом с шеей вдруг зашевелился царь пауков и даже слегка прикусил меня за кожу.
Слов не понадобилось. Я и так поняла, что потеряла слишком много времени.
– Передавайте вперед, что Айяала жива! И она идет к Великому Айшу! – громко прокричала я, игнорируя сноп мурашек, что брызнули под кожу, стоило услышать пещерное эхо собственного крика.
– Пустите Айяалу!!! – закричали люди и стали расступаться, создавая для меня узкий, но вполне проходимый коридор.
– Пустите Айяалу! – повторяли люди все дальше и дальше, передавая мои слова, вытягивая коридор, кажется, до бесконечности. И позволяя мне снова двигаться почти бегом.
Я больше не глядела по сторонам и не обращала внимания на удивленные и радостные возгласы вокруг. Не глядела по сторонам, когда люди нарочно пытались коснуться меня, пока я пробегала мимо. Улыбались и плакали.
Я просто бежала вперед, ничего не видя вокруг, задыхаясь от переполняющего ощущения под желудком. Ощущения, что было похоже на страх, смешанный с запахом смерти.
А потом, кажется, через бесконечность времени, когда все смешалось вокруг: лица, пещеры, камни, пауки и блеск факелов, я увидела впереди его. Среди толпы вооруженных короткими мечами шаррвальских воинов, впереди коридора из мужчин, закованных в легкие пластинчатые доспехи, стояла могучая фигура моего Великого Айша.
Джерхана в обличье полубога, который повернул ко мне горящий взгляд полностью зеленых глаз и замер в каменно-холодной неподвижности…
В этот миг, казалось, само время остановилось. Замерло, чтобы уже через мгновение бесконечно ускориться, рассыпая на осколки мое самообладание. Все чувства, что замерли внутри, застыли, будто самоубийца на самом краю.
А затем ринулись в пропасть вместе с криком:
– Джерхан!
Я не помню, как мы преодолели расстояние друг до друга. Помню лишь, как спустя вечность долей секунды он уже прижимал меня к себе. А я почему-то разревелась, как последняя плакса…
Он гладил меня по спине и молчал, не выпуская из крепких объятий, в которых можно было задохнуться.
А мне нравилось. Мне это было нужно. Потому что, как оказалось, я до сих пор боялась чего-то. Будто оттолкнет… будто я ему на самом деле и не нужна вовсе…
И только подняв голову, чтобы взглянуть в его глаза, я поняла, что это не так. Потому что по его щекам текли слезы из чистого ядовито-зеленого огня.
Это было страшно и завораживающе. И сердце словно остановилось, когда я подняла руки, чтобы стереть дорожки пламени с его лица.
Коснулась их, совсем не боясь обжечься. Лишь бы снова его лицо было таким, как прежде. Лишь бы улыбался и глаза его стали нефритовыми… а не цвета подземного яда.
– Джерхан… – тихо проговорила я, пытаясь понять, что происходит с нами обоими. Кто стоял сейчас передо мной? Мой спаситель из пещер и веселый сосед по теларану или посланник мрачной шаррвальской богини?
– Эвиссаэш, – хрипло выдохнул он в ответ низким, чуть рокочущим голосом Великого Айша. – Я был уверен, что потерял тебя…
– Нет-нет, – покачала головой я, глядя на пальцы, которыми стирала огонь с его щек.
Зеленое пламя на них медленно гасло и превращалось в простую воду.
– Это была ошибка, меня Хортанаирис укусил, и что-то там у меня внутри замедлилось… и ты решил…
Слова выходили какими-то неловкими, словно угловатые булыжники кто-то выталкивал из моего горла.
Я указала пальцем на паука, что должен был сидеть на плече, но, как ни странно, его там не оказалось. Джерхан перевел удивленный взгляд с моего плеча на меня, но никак не прокомментировал происходящее.
Как Великий Айш, он всегда был немногословен. И это немного смущало.