– Курица! – выругалась Агата, когда карета тронулась. – Глупая, никчемная курица!
От злости ей захотелось что-нибудь сломать, но выбор предметов внутри кареты был ограничен, и она изо всех сил ударила кулачком по мягкой обивке. Вышло жалко и слабо. И вместе с чувством собственной никчемности пришло отчаяние.
Смахнув набежавшие слезинки, Агата посмотрела на чековую книжку, которая нестерпимо жгла руку. Подавив желание выкинуть ее в окно, Агата попыталась мыслить здраво. Пока они с Райлихом даже не помолвлены, требовать от него верности… немного самонадеянно. После у нее появятся аргументы и рычаги давления. По какой бы причине они ни заключили брак, Агата собиралась стать ему хорошей женой и надеялась как минимум на верность! А если мистер Дарк рассчитывал выгодно жениться и при этом иметь любовниц, то он выбрал не ту леди.
Вернуть себе подобие душевного равновесия было непросто, и Агата видела только один способ отвлечься от того, что творилось вокруг, – заняться подготовкой к свадьбе. Но сначала ей следовало проведать приют и узнать, отменила ли лаборатория вознаграждение за бездомных животных.
Ответом Агате стала новая порция листовок. Она подошла к изгороди приюта и отодрала очередное послание лаборатории. Изменение было всего одно – на старых отпечатанных листовках кто-то чернильной печатью продублировал надпись «принимаются только беспородные животные». Таким образом лорд Вагнер решил проблему с мэром и любимцами знати Солтивэля.
От негодования у Агаты задрожали руки. Она скомкала листовку и выплеснула магию на клочок бумаги. За долю секунды он превратился в горстку пепла.
Отряхнув руки, Агата направилась к приюту. Ей предстояло ни много ни мало организовать бунт и заставить лорда Вагнера горько пожалеть о жестоком обращении с животными.
– Леди Агата, – встретила ее миссис Берт.
– Простите, все позже. Мне срочно нужен стол и бумага с чернилами, – попросила она.
– В моем кабинете все есть, – удивилась хозяйка приюта, – можете там разместиться.
Агата кивнула и скрылась за дверью, ведущей вглубь здания. За час она написала более двадцати писем, адресованных знакомым леди, волонтерам и благотворительным фондам, с просьбой выйти на пикет около лаборатории Солтивэля. В каждый конверт Агата приложила листовку как доказательство вопиющей безнаказанности лорда Вагнера.
Со стопкой писем она снова прошла мимо миссис Берт и приказала кучеру отправляться на почту. Там он должен был отдать послания, с пометкой о срочной доставке адресатам.
Смотря вслед карете, она почувствовала некое удовлетворение и снова вернулась в приют.
– Ну и денек! – сказала Агата, обмахиваясь чековой книжкой Райлиха. – Вы что-то хотели, миссис Берт?
– Да, леди Агата. У нас закончился корм…
Глава 7
Шел обычный понедельник на службе. Райлих занимался отчетами, проверял работу следователей и готовился сделать вечером доклад начальнику магполиции о текущих расследованиях. Ковыряясь в бумажках, Райлих скучал по работе в поле и пытался припомнить, когда в последний раз выезжал на дело.
Потянувшись, он встал и налил себе кофе. Напиток был бодряще-отвратительным на вкус. Райлих поморщился и нехотя вернулся к составлению отчета.
К моменту, когда в кабинет влетела зачарованная записка, Райлиху уже хотелось выть. Ловко поймав конверт, пропитанный магией лорда Малигана, он вскрыл печать и внимательно прочитал содержимое.
«Немедленно езжайте к главной лаборатории Солтивэля и решите проблему. Тихо. Никаких задержаний. После доложите мне лично».
Райлих тихо присвистнул. Видимо, произошло действительно что-то невообразимое, раз сам начальник магполиции решил послать своего зама. С радостным предвкушением запутанного скандального дела Райлих взял со спинки стула сюртук и направился к выходу. Что бы там ни случилось, это в любом случае интереснее, чем работа с бумажками.
Карета магполиции домчала его до лаборатории за несколько минут. Спрыгивая со ступенек, Райлих опешил.
Напротив лаборатории собралась по меньшей мере сотня человек. Мужчины и женщины самых разных сословий скандировали: «Живодеров на плаху!» То тут, то там мелькали плакаты с надписями: «За них некому заступиться!», «Будь венцом творения, а не человекоподобным!» и прочий бред. Но больше всего Райлиха потрясла разношерстность толпы. Он видел знакомые еще с бала у графини лица, и стояли они бок о бок с жителями припортовых бедных районов!
В окнах лаборатории мелькали ученые и маги. Протестующих уже взяли в кольцо патрульные, но разогнать их никто не решался. Райлих подошел к одному из офицеров.
– Что здесь происходит?
– Сэр, – тот отдал честь, – насколько нам известно, люди выказывают недовольство из-за последней акции лорда Вагнера. Как главный ученый, он дал распоряжение выкупать животных для опытов – и вот, – патрульный протянул Райлиху листовку, – всякая шушера недовольна.
– Чего они хотят?
– Запрета на эксперименты над животными, но для начала согласны и на отмену акции по выкупу, – ответил офицер магполиции, явно не разделяя их гуманных порывов.
– Почему не разогнали? – коротко спросил Райлих.
– Неудобно, сэр. Среди протестантов супруга мэра и дочери лорда Малигана, – пробурчал офицер.