– Что ты забыл в комнате моей дочери? Кто ты вообще такой, чтобы тревожить ее в такое время?
– Я… э-э-э…
А он кто? Напарник? Бывший брат? Будущий любовник? Как-то глупо звучит. Местами даже самонадеянно.
– Вот именно. Поищи себе другую комнату.
– Дай подумать… Может, ту, в которую ты понесла легкий ужин и сакраментальный стакан воды? Давай расскажем Аиде о том, что ее сердобольная мачеха ослушалась ее приказа не ходить к Вельзевулу?
Хелен – точно, ее должны звать Хелен! – слегка покраснела и бросила на него возмущенный взгляд.
– Откуда ты знаешь, что просила Аида?
– Слышал между «привет» и «можешь спать в моей комнате, моя злая мачеха не будет нам мешать».
– А ты не собираешься казаться приятным, да? – хмыкнула Хелен.
– Не люблю судей. Даже бывших. Даже начинающих. И это все еще мой дом, по крайней мере, пока Вельзевул не отказался от меня официально. Так что я сам решу, в какой комнате мне спать.
– А я хочу защитить дочь. Твое имя я впервые услышала не в Мортруме. Она исписала им добрый десяток блокнотов. Ты разбил ей сердце.
– Я ее спас, – сухо откликнулся Дэваль. – Иногда для этого приходится причинить боль. А спасал я ее от того, кому ты сейчас несешь водичку. Так что засунь свое судейское морализаторство туда, где у Верховной зудит, понятно? Он заслужил все, что с ним происходит.
– И это достаточная причина для того, чтобы стать таким же чудовищем?
– Чудовища рожают маленьких чудовищ и воспитывают из них больших, – пожал плечами он. – Впрочем, мне плевать. Всем выкормышам Виртрума жизненно необходимо чувствовать себя благодетелями.
– У тебя определенно непростая история с правосудием, – фыркнула Хелен.
У нее даже имя напоминало имя Верховной.
Аида убьет его за то, что он ополчился на ее мачеху. Но завтра. Завтра он будет готов для нее даже умереть.
– Я не хочу, чтобы Вельзевул знал, что я вернулся.
– А я не хочу, чтобы Аида знала, что я исследовала дом и познакомилась с его обитателем. Думаю, мы договорились.
Дэваль не стал отвечать, лишь пожал плечами и направился к двери в комнату. Усталость навалилась всей тяжестью, а мысль о мягкой постели – впервые за долгие годы – заглушила все прочие.
– Не гаси свет, – донеслось ему в спину от Хелен, – Аида не любит спать в темноте.
– Да… – Эхом откликнулся он. – Я тоже.
Глава седьмая
Впервые после возвращения в Мортрум я с удовольствием выспалась. Открыла глаза, осознала, что сплю в своей старой комнате, и сладко зевнула. Но больше спать не хотелось.
Подушка рядом была пуста, и я занервничала. Умом я понимала, что Дэваль, скорее всего, отправился в душ или спустился вниз, болтает с Хелен или Шарлоттой. Но чувства разуму не подчинялись. Воображение живо нарисовало тысячу разных ужасов, начиная от того, как Дэваль пошел погулять, наткнулся на темную душу и оказался слишком слаб, чтобы ей противостоять, заканчивая сценой, где Шарлотта мрачно доедает его на завтрак.
Так что я быстро оделась и, на ходу заплетая волосы, спустилась в кухню. Где и обнаружила Дэваля. Он был в относительном порядке. Во всяком случае, его не съела арахна и не утащила в ад шальная душа.
Хотя, судя по виду, Дэваль бы скорее сразился с полчищем монстров, чем… чем что? Что привело его в такое отвратительное расположение духа?
Помимо Дэва в кухне суетилась Хелен. Я бы не поверила своим глазам, если бы не прожила с ней последние пять лет. Кухня преобразилась. Засияла чистотой, наполнилась запахами кофе и выпечки. Даже в лучшие времена моей жизни здесь это место не было так похоже на… дом. Обычный дом, где мама утром печет оладьи, а сонные дети мрачно пьют кофе.
– Все в порядке? – спросила я у Дэваля. – Ты какой-то угрюмый… Может, отдохнешь пару дней? Думаю, Мортрум выживет без тебя.
– С ним все в порядке, – насмешливо откликнулась Хелен. – Он дуется, что я не дала ему оладьев.