– Тогда идем со мной. Все еще может получиться.
– Что все, Самаэль? Что именно должно получиться, все рушится!
– Здесь! В мире Вельзевула – да, но не на Земле! Это наш мир, нам надоело смотреть на него издали, как ты не понимаешь, Аида?!
– Вы его уничтожаете! Ваша магия… присутствие арахны – это убивает Землю!
– Мы решим этот вопрос. Придумаем что-то.
– Точнее, будете надеяться, что как-нибудь все само рассосется. А потом превратите мой мир в безжизненную пустыню!
– Лучше, чем жить в этой пустыне и смотреть, как другие воспринимают все само собой разумеющимся. Хватит строить из себя святую! Да, мы убиваем магией твой мир, но вы убиваете его по-другому! Вы сливаете в свои реки яд, вы заливаете безжизненным камнем вашу природу, вы превращаете леса в диваны, которые меняете каждый год! Думаешь, наша магия вредит Земле больше, чем миллионы видов оружия, при помощи которого вы друг друга убиваете?
– Ого, вот эта святость! – Я нервно хохотнула. – Слишком много патетики для того, кто собирает армию из душ, чтобы…
– Чтобы что? – прервал меня Самаэль. – Ты думаешь, Лилит оставляет души на Земле, чтобы создать армию и… что? Напасть на Мортрум, из которого мы сбежали?
– А что вы собираетесь делать?
И он рассмеялся! Запрокинул голову и от души расхохотался. Так обидно, что я на миг снова почувствовала себя той маленькой Аидой, которая очутилась в незнакомом мире мертвых, шипела и царапалась, как испуганный котенок. Очень злой котенок.
– Ничего, Аида! Мы собираемся просто жить. Наслаждаться тем, что дает нам смертный мир. Его природой, его жизнью, его энергией. Мы будем хранить его гораздо лучше, чем пытались вы!
– Но это неправильно! Вся суть в том, что души становились лучше, учились хранить свой мир! Нельзя просто забрать Землю себе!
– Мы уже это сделали. Аида, никто не пойдет на вас войной. Мы просто оставим вас здесь. Наедине с Аидом, с темными душами, на развалинах прежнего мира. Земля будет жить, и Лилит будет ее богиней. А Мортрум тихо умрет, и вы с Дэвалем станете его последними стражами.
Самаэль умолк, давая мне свыкнуться с этой мыслью. А я совершенно некстати подумала, что поворот, в котором злодей говорит героине, что она на фиг ему не сдалась и никакой эпичной битвы не будет, довольно обидный.
– Что, рассчитывала на великую битву со злом? – Он словно прочел мои мысли. – В этом-то и проблема, принцесса. Ты так сопротивлялась нашим правилам, ты не боялась никого, но вдруг не раздумывая приняла сторону Вельзевула.
– Не раздумывая?! Не раздумывая?! У меня было пять лет, чтобы подумать! Чтобы узнать, что мой отец – серийный убийца, что их с мамой красивая сказка никогда не существовала! Я приняла не сторону Вельзевула. А сторону Дэваля.
– Он ошибается.
– Может быть. Но скажи, сколько иных перешло вместе за Лилит? Есть кто-то кроме тебя?
– И ты, и Дэв, и Дар – все, в ком течет кровь великих, смогут уйти.
– А что с остальными? Они останутся здесь, пока темные души из Аида не вырвутся и не превратят их в монстров? А балеопалы? Сколько вы будете убивать их ради магии, которая позволяет вам не терять память и удерживать души на Земле? Считаешь, они это заслужили? А что будет, когда их не останется вовсе?
– Такова жизнь. Таков мир. Сильные охотятся на слабых.
– Вот поэтому я не раздумывая приняла не твою сторону.
– Аида…
Кажется, за всю нашу историю Самаэль не обращался ко мне с такой теплотой в голосе. И я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, игра это или тот Самаэль, который без колебаний отправил меня во тьму и оставил одну, действительно изменился.
– Что ты сделала с волосами?
– Это не я. Стикс. Понятия не имею, как вернуть все назад.
Он приблизился. Первым порывом было отшатнуться, но любопытство – что он будет делать? – взяло свое.
Самаэль провел ладонью по моей макушке, убрал темные локоны с лица. Прикосновение отозвалось приятным теплом. Я не знала наверняка, но каким-то образом почувствовала, что мои волосы вернули привычный русый оттенок.
– Зачем ты отправил Хелен в Мортрум? И зачем пришел сюда сегодня?