Воцарилась очень странная тишина.
– Немного противно, но весьма доходчиво.
– Аида, это просто легкая влюбленность в подружку брата. Уж к Селин тебе ревновать нет смысла, тем более что за предательство она наказана.
– А к кому стоит ревновать? – Я хитро сощурилась, издеваясь.
– Так откуда ты знаешь про маскарад и Селин? Риджа тогда с нами не было. Никого из тех, кого ты сейчас знаешь.
– Скажем так: Самаэля не пугают облизанные сэндвичи.
– Ладно, я сам виноват в том, что ничего не понял. Но давай уже выберемся отсюда. Какой у тебя план?
Я показала ему на росток деревца, который заметно стал больше, пока мы предавались метафорам. Он задорно торчал из трещины в полу, и, как мне показалось, эта трещина слегка увеличилась.
– Все равно не понял. Мы вырастим лимонный сад и будем жить здесь, вдали от всех этих идиотов?
– Не совсем.
Теперь, когда Дэв был рядом, росток, подпитываясь моей энергией, стремительно рос, крепчал и пробивался через камень и тьму. Под натиском корней трещина превратилась в здоровенную расщелину, и нам пришлось отступить еще.
Стеллажи вблизи дерева с оглушительным грохотом попадали в разные стороны. Листы из папок разлетелись в воздухе.
– Насколько большим ты собираешься его вырастить? – спросил Дэваль.
– Достаточно, чтобы увидеть свет.
Казалось, что у архива вовсе не было потолков, а стеллажи просто растворялись во тьме где-то вверху. Но это была лишь иллюзия, и вскоре пространство наполнилось оглушительным грохотом. Дэваль дернул меня, увлекая за стеллаж, чтобы спрятаться от падающих камней.
Я рассмеялась, хотя следовало бы взмолиться, чтобы нас не задело. Но вместе с архивом это дерево как будто уничтожало уныние, которое зародил в душе разговор с Самаэлем.
И вскоре мы увидели слабый свет луны, одиноко сияющей на небе Мортрума, лишенном звезд.
– Где Аида? Как она?
– Понятия не имею, – фыркнула Хелен. – Заперлась с Дэвалем в комнате.
– И что они там делают?
Она посмотрела на Вельзевула своим фирменным «не пытайся казаться глупее, чем есть» взглядом. Но он, конечно, ничего не заметил. Полумрак, царящий в комнате, скрывал даже едва уловимые очертания предметов, пробивавшиеся сквозь его слепоту.
– Что могут делать влюбленные дети наедине в одной комнате?
– О, поверь, у этих есть варианты. Как-то раз они подрались. А еще он привязал ее к вагончику и отправил прямиком ко входу в Аид. Еще…
– Я поняла. Между ними была какая-то размолвка, но, судя по тому, что я видела сегодня, все позади. И тебе стоит радоваться, что твой пасынок стал избранником дочери.
Вельзевул едва заметно усмехнулся, но Хелен не заметила. Или сделала вид. У нее отлично это получалось: притворяться, что все в порядке, в его присутствии. Она знала, что без этого бывший Повелитель мира мертвых ее помощь не примет. А ей почему-то очень хотелось ему помочь.
– И что в этом хорошего?
– Ты же воспитывал Дэваля. Разве это не мечта любого отца – лично воспитать мужа для дочери? Взрастить в нем нужные для счастья принцессы качества. Научить быть ее опорой и поддержкой.
– Ты сейчас издеваешься, да?
Она хихикнула.
– Чуть-чуть. Но в каждой шутке есть капелька правды. Дэваль вроде бы неплохой парень. Немного ершистый и категоричный. Так и не скажешь, что тебе не родной.