Когда я вошла, он поднялся, уступая мне место. Но я покачала головой.
– Сидите, магистр.
Как в старые добрые времена, я села напротив. И поймала себя на мысли, что Самаэля, с его нравоучениями, очень не хватает. Это чувство невероятно раздражало. Я считала себя должной злиться, ненавидеть его, а не скучать. Но скучала. И поэтому, наверное, даже Селин больше не бесила.
– Ридж сказал, вы нашли способ закрыть прореху в мир арахн. Но поделитесь им только со мной.
Тордек склонил голову в знак согласия.
– Абсолютно верно, Аида. Признаться честно, я восхищен вами. Редкий правитель может мыслить так масштабно. Вы не собираетесь спасать мир мертвых, вы хотите изменить все немагические миры. И я рад быть частью этого. Но…
Он вздохнул и стало ясно, что в этом «но» и есть основная проблема.
– Мне непросто это говорить. Мортрум – мой дом, и я всей душой, а для балеопала это единственная ценность, надеюсь на его исцеление. Но я должен напомнить, что пришел в мир мертвых с целью найти того, кто уничтожает моих братьев. Убийства продолжаются. Сердца балеопалов служат злу. И если зло не будет наказано, то зачем нам мир, в котором подобное существует? Я прошу вас, Аида, найти того, кто причинил балеопалам столько горя. А взамен я расскажу, как избавить Пангею от арахн и вернуть бессмертие иным и душам.
– То есть… – медленно произнесла я, – вы меня шантажируете, угрожая позволить нашим мирам погибнуть, если я не помогу вашему.
– Мне причиняет боль необходимость это делать.
– Но если мы изгоним арахн, то балеопалы перестанут погибать.
– Зато тот, кто делает это, останется безнаказанным.
– Но он делает это по приказу Лилит!
– И все же… я хорошо обдумал предложение, которое сделал вам, Аида. В вашей власти покарать того, чьи руки в нашей крови. В моей – спасти ваши миры.
Я поднялась.
– Надеюсь, – холодно произнесла я, – вы понимаете, что в случае нашего поражения мир балеопалов станет для Лилит исключительно супермаркетом магии, в котором в любой момент можно взять нужное количество ресурсов. Наверняка вы будете ужасно горды тем, что не прогнулись.
– Это значит, вы мне отказываете? – спросил Тордек.
– Это значит, я найду того, кто убивает балеопалов. По крайней мере, постараюсь. Но не смейте больше со мной заговаривать. У меня осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на тех, кто предпочитает угрожать, а не просить.
Не удержавшись и хлопнув напоследок дверью, я вылетела из кабинета и пронеслась мимо ошалевшего от такого поворота Дэваля. Он явно колебался между желанием узнать, что такого сказал мне Тордек, и желанием выяснить, что такого произошло в кабинете, и сначала сожрать Тордека, а потом разбираться, чем он Повелительницу обидел.
Первый вариант победил.
У набережной я остановилась, перегнулась через перила и глубоко вдохнула холодный аромат реки мертвых. Он хорошо приводил в чувство, когда хотелось громить и крушить все вокруг.
– Аида? – Дэв осторожно приблизился. – Что сказал Тордек?
Я резко повернулась.
– Что со мной не так? Почему у меня нельзя просто попросить? Почему нужно изворачиваться, шантажировать, ставить условия? Я что, не похожа на человека, который способен понять жажду мести? Или я не знаю, что такое справедливость? Почему вместо «Аида, помоги мне сделать это» я слышу «Или ты сделаешь, или я позволю Лилит уничтожить все миры»?
– Тордек попросил что-то взамен, – догадался Дэваль.
– Найти убийцу балеопалов. И я бы даже устыдилась, потому что обещала сделать это еще до своей второй смерти. Но вообще достаточно было просто напомнить, потому что я, знаете ли, искупалась в Стиксе. Там души всю память теряют, а я только пару опрометчивых обещаний, можно и простить!
– Дело не в тебе, – сказал Дэв. – А в отце. С ним невозможно было иначе. Ты мог получить что-то от Вельзевула, лишь если был ему нужен. Причем сначала ты просил его, а потом давал то, что он хочет. Иначе ждать можно было долго.
– Но я не похожа на Вельзевула.
– Но он правил много сотен лет, а ты – пару недель. Они перестроятся… хотя, пожалуй, не успеют.
Он обнял меня, и желание откусывать головы немного утихло.