— И вы думаете, что справитесь с нашей древней техникой? — он иронично посмотрел на меня.
Его хорошее настроение навевало невеселые мысли. С чего бы это он так развеселился? Может, товарищ Джугашвили меня просто дурит и никакие доказательства ему не нужны, так как он уже давно пришел к выводу, что я не визитер из будущего, а артистка эстрады? Или он выслушает меня, а потом прикажет грохнуть прямо здесь, в Кремле… Я задумалась, но вовремя вспомнив, что надо отвечать на вопрос, сказала:
— Не беспокойтесь. У меня большой опыт работы с самыми разными фотоаппаратами. Пусть назовут мне чувствительность пленки, а об остальном я позабочусь.
— Это хорошая идея, товарищ Санарова. — Он снял телефонную трубку и сказал: — Распорядитесь, и пусть в течение часа мне принесут опечатанную и заряженную фотокамеру.
Потом он указал на ноутбук и спросил:
— Ну и что это за вторая часть? Секретное оружие?
— Нет, что вы! — перепугалась я. — Это… Это такая машина, которая хранит в себе информацию. В 1937 году ничего подобного вроде бы нет. Я сейчас включу и покажу вам материалы и изображения различных документов, в которых описано то, о чем я говорила в прошлый раз. Можно?
— Разумеется! — Сталин снова смотрел на меня как на какую-то говорящую диковинку.
Дождавшись окончания загрузки, я повернула к нему ноутбук и, извернувшись змеей, стала показывать всевозможные карты военных действий, сканы открытых государственных документов разных времен и фотографии политических деятелей.
Примерно через час после начала моей презентации в кабинет принесли листок с описанием пленки и фотокамеру. Видимо, это было последнее слово импортной техники, так как по виду оно сильно смахивало на бабушкин трофейный аппарат, которым она умудрялась снимать меня аж до начала восьмидесятых годов.
— Ну что ж… — Сталин привычно откинулся на высокую спинку стула. — Постарайтесь сфотографировать наиболее узнаваемые, но в то же время сильно изменившиеся места нашей столицы. Ну и, конечно, Дворец Советов.
— Это могу вам гарантировать! — закивала я, предвкушая его удивление, когда вместо неосуществленного дворца он увидит восстановленный храм Христа Спасителя.
— Итак, — показал он на ноутбук. — Можете выключить. На несколько дней это останется здесь. Моим специалистам будет полезно взглянуть на ваше доказательство собственными глазами.
— Нет, это невозможно! — взбунтовалась я. — Во-первых, он мне нужен для работы. А во-вторых, информация в нем предназначена только для вас.
В ответ на мои слова Сталин рассмеялся:
— Товарищ Санарова! Вы же у нас такая умная и просвещенная женщина. Все знаете о будущем, рассказываете мне о деталях моей жизни. И вдруг… Говорите мне «нет»? Это звучит довольно странно.
Я прикусила язык и, не зная, что сказать в свое оправдание, пробубнила:
— Он питается от напряжения 220 вольт. Вот шнур.
— Значит, договорились. А кстати, вы сказали, что он нужен вам для работы. Насколько я понимаю, вы можете приходить сюда в любое время, когда захотите?
— Да.
— Тогда о какой вы говорите работе? Отправляйтесь домой, займитесь фотосъемкой — и сразу обратно. Я буду ждать вас во вторник, скажем, в пять вечера. Сколько у вас осталось времени?
— Меньше минуты, — сказала я, взглянув на часы. — Большое спасибо, что смогли уделить мне внимание.
Он кивнул. И в этот момент я вернулась в 2010 год.
— Что? Ты попала под статью «Полная конфискация имущества»? — захихикал Натаныч. — Где комп? Отобрали?
— Отобрали, — развела я руками. — Обещали вернуть взамен на фотки Москвы. Вот посмотри. Чудо-фотоаппарат 1937 года выпуска.
Натаныч зацокал языком, разглядывая камеру:
— Ты таки глянь, как его опечатали! Тут же государственное клеймо стоит. Поди попробуй вскрой. Это ж надо, какая секретность. Да ты у нас просто по службе продвигаешься. Скоро тебя назначат личным фотокором Отца народов. Будешь для него события из горячих точек снимать.
Я забрала у него фотик и встала:
— Ладно, пойду гулять по столице. А то мне за ноутбуком вернуться надо — у меня в нем вся работа осталась.
— Ну, ну… — закивал Натаныч, провожая меня до двери. — Не забудь щелкнуть станцию метро «Курская». Это единственное место, которое его порадует, так как там слова из старого гимна в вестибюль пришпандорили. Наверное, типа тебя поклонники режима постарались.