Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Не знаю. Может, тебе лучше у него самого спросить?

— Это хорошая идея. Когда вернешься домой, сразу пригласи его сюда в кабинет. Думаю, часа будет достаточно. А теперь давай прогуляемся. Сегодня погода хорошая.

Мы вышли на территорию Кремля и, как обычно, пошли в сторону Соборной площади. У меня было какое-то странное состояние. С одной стороны, я добилась своего и наконец-то подвигла Сталина начать думать о серьезных мерах по оптимизации государственного устройства. Но, с другой стороны, я вдруг отчетливо поняла, что больше не воспринимаю его как историческую личность. Более того, мне пришлось расписаться в том, что я влюбилась настолько, что перспектива его серьезной работы не только не радует меня, а, напротив, навевает тоску. Если он сейчас с головой окунется в дела, то на меня у него не останется времени. И как я это переживу? С ужасом я пришла к выводу, что уже не нахожу себе места в 2010-м, а все больше осознаю себя жительницей 1937 года. Мне стало страшно. А если это прервется? Если в той синей машине действительно сидят люди, которые хотят нам помешать? Как я буду тогда существовать?

— Что с тобой случилось? Почему ты грустная такая? — Сталин остановился и облокотился на парапет, разглядывая Замоскворечье. — Все идет по твоему плану. Или у тебя там неприятности произошли?

Я поежилась от налетевшего порыва ветра:

— Мне страшно.

— Потому что отношения у нас с тобой ненормальные, — стукнул он кулаком по перилам парапета. — И я ничего не могу с этим сделать. Расскажи мне, как ты сейчас живешь. Ты же постоянно здесь. Как ты там работаешь вообще?

— Да так… — Я сделала неопределенный жест рукой. — Урывками. Время от времени… Я что-то устала. Раньше бы все бросила и поехала куда-нибудь на море. В Турцию, например…

— Куда? — удивился Сталин.

Я наконец-то рассмеялась:

— Туда, именно туда, где Кемаль Ататюрк правит. Скоро умрет. В 1938 году. Ай, ладно! Ну его.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Зря я тебя ночью выгнал. Потом пожалел. Ты сегодня-то сможешь прийти?

— Конечно, — провела я ладонью по его плечу. — А когда?

— В одиннадцать. До утра.

— Приду. — Мне вдруг захотелось задать ему вопрос, который уже давно не давал мне покоя. — Скажи… Ну этого быть не может… Но все-таки… Вот если бы так получилось, что ты должен был бы сейчас в 2010 году Россией управлять, то как бы ты это делал?

— А ты как думаешь? Хотя нет, я знаю, что ты ответишь… — Он как-то недобро усмехнулся. — Видимо, там у вас мнение сложилось на этот счет… Полстраны расстрелять. Четверть посадить. Оставшихся заставить работать. Да?

От его тона я впечаталась в парапет:

— Ну… Примерно что-то в этом роде…

— А вот знаешь, мне интересно, у вас там кто-нибудь понять пытался, чем на самом деле эти меры были вызваны? Или дальше утверждений твоего двадцатого съезда никто не продвинулся?

Я коротко рассказала ему все, что помнила о самых распространенных объяснениях сталинских репрессий.

— Не знаю, — посмотрел он куда-то в сторону реки, — или ты внятно объяснять не умеешь, или я действительно такой механизм запустил, которым никто после меня управлять не смог. И с перепугу насочиняли всякой ерунды.

— Ты хочешь сказать, что у тебя тут в 1937 году никого не сажают, не расстреливают? — сама себе удивляясь, спросила я. — И что лагерей нет? И Лубянки, где я побывать умудрилась? И Ежов тут не орудует?

— Ежова вчера расстреляли, — спокойно сказал Сталин и посмотрел на меня. — И хотя я привык категорически пресекать подобные разговоры и не обсуждать с женщинами свои действия, тебе в виде исключения скажу. Если бы я не проводил именно такую политику, которой я до сих пор старался придерживаться, то ты бы там у себя в будущем жила даже не в куске огромной страны, именующейся у вас Российской Федерацией, а в деревне, которой бы правил наместник какого-нибудь государства наподобие Германии. — Он сделал паузу. — А что касается 2010 года… Трудно сказать, как бы я поступил тогда. Этот вопрос действительно отсюда решать надо, потому что у вас, мне кажется, основная проблема в том состоит, что времени много напрасно потеряли, занимались не тем, чем надо, а потом увлеклись разворовыванием народного добра, выбрали для управления государством самый простой путь и именно по нему и пошли. Кроме того, западная буржуазия хорошо постаралась, да, как я понимаю, и не перестает в этом направлении работать. Результат получился соответствующий.

Меня увлекла эта тема, и я решила ее продолжить. Но сначала мне захотелось узнать подробности неожиданного окончания ежовщины:

— А Ежов… Он… Что с ним такое случилось-то?

— В «Правде» сегодня написали, что случилось. Он был агент иностранной разведки. Ты что, удивлена? Он там, в твоем прошлом, дольше проработал?

— Ну да… Как-то вроде еще не время… — Тут я вспомнила про Лаврентия Павловича. Мама дорогая! Только его мне тут не хватало. — А на его место кого назначили? Берию?! — воскликнула я испуганно.

Он засмеялся:

— Почему Берию? У него пока другие обязанности есть. А там посмотрим, как сложится. Ты не лезь в эти дела. Все равно ничего не понимаешь. Только беспокоишься понапрасну. Нравится тебе о гипотезах фантазировать — вот и фантазируй. Что тебе еще интересно?