— Эй, спящая красавица! — гаркнул Натаныч и сел рядом. — Очнись! Я вернулся.
Я резко села и помотала головой:
— Уф! Я тут от жары сквасилась. А ты давно появился?
— Только что. — Он положил ногу на ногу и сцепил руки на коленке. — Ну… Пообщались мы с вождем твоим драгоценным.
— Объяснил ему, как программа работает?
Натанычу явно хотелось что-то рассказать, но он пыжился и молчал. Наконец, не выдержав, он заявил:
— Нет, он все-таки жлоб, как я и говорил. Но… Ты знаешь, у него мозги варят — мама не горюй! Он мне такие вопросы задавал, я даже и не понял, как он со своим семинарским образованием во всем этом разбирается. Слушай, я подумал… Хорошо все-таки, что он в другой реальности.
— Почему это? — буркнула я.
— Да страшно представить, что будет с миром, когда он с твоей помощью начнет что-то менять. Это кошмар! Если он додумается до чего-то глобального, то результаты могут быть просто сверхъестественные!
— А вы о чем-нибудь кроме программ твоих говорили?
Он помотал головой:
— Он только под конец спросил, действительно ли за мной кто-то следит.
— А ты что сказал?
— Ответил, что имею все основания опасаться.
Я возмутилась:
— Слушай, ну если ты опасаешься, то почему мы тогда так открыто сидим и все это обсуждаем? Может, нас прослушивают давно! А мы тут секреты выдаем.
— А что нам еще делать? — хмыкнул Натаныч. — Они все равно узнают, чем мы тут занимаемся. А может, нам вообще это померещилось… Не знаю… Это все твой тридцать седьмой год виноват. Там страшно. Здесь страшно. Мания преследования началась. Все! Никто за нами не следит. Никому мы не нужны. Я сегодня переутомился. Шутка ли! К самому Сталину на прием ходил! Поэтому я буду спать. А ты? К нему полетишь или дома останешься?
— К нему, — улыбнулась я. — Дома у меня Глеб с Машей. Все равно я им там мешаю. Ну а в 1937 году меня ждут.
Натаныч грустно посмотрел на меня:
— Все у тебя как-то нескладно в жизни. И мужики возле тебя всегда какие-то никчемные крутились. Хорошо еще хоть ты родить догадалась. А то какая-то безалаберность сплошная!
Я сползла на пол и взяла электроды:
— Ну, зато сейчас как-то вот понемножку все стало налаживаться.
— Дура ты! — Натаныч в сердцах стянул с себя галстук. — И это ты называешь «стало налаживаться»?! Ладно, говори, во сколько тебя отправлять.
— В одиннадцать вечера, на дачу. И до девяти.
Он кивнул, и я переместилась.
— Я заждался уже! — сказал Сталин, обнимая меня.
— Неужели опять время перепутала?! — испуганно приникла я к нему.
— Нет. Все в порядке. Просто видеть тебя хотел. Наваждение какое-то…
Примерно в половине первого я поняла, что страшно хочу есть.
— Ты убьешь меня, наверное… — Я подтянула одеяло. — Но мне придется признаться.