Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

Переместившись, я оказалась на мягком ковре в какой-то довольно просторной комнате с высокими потолками и новой, пахнущей лаком мебелью. Стоявший рядом Сталин поднял меня с пола и обнял:

— Надо было пораньше тебя сюда вызвать. Я три часа назад прилетел. Столько времени зря потерял. Уже могли бы вместе быть.

— Прилетел? — Я прижалась к нему и не могла оторваться. — И куда же ты, интересно знать, прилетел? Даже представить не могу, что ты такое придумал, что нам пришлось по отдельности ехать.

Он слегка отодвинул меня и стал, как обычно, внимательно рассматривать мое новое платье:

— Ну, пока нас с тобой Кемаль Ататюрк в гости не пригласил, я подумал, что мы можем позволить себе несколько дней в Сочи отдохнуть.

— Мама дорогая! Так ты что, меня вот так взял и в Краснодарский край забросил?

— В Азово-Черноморский. Думаю, не в самолете же тебя сюда отправлять… А у тебя платье новое? Мне нравится. Только здесь, к сожалению, погода испортилась. Так что придется эту красоту пока спрятать, — он оставил меня возле окна, а сам подошел к платяному шкафу и вытащил из него плащ и длинный яркий шарф. — Одевайся. Пойдем прогуляемся…

Здание, в котором мы находились, явно было только что достроено. Его архитектура соответствовала традиционному, но сугубо послевоенному сталинскому стилю, что навело меня на мысль, что в моем параллельном мире этого места вообще не существовало.

— А как давно это все здесь появилось? — спросила я, когда мы вышли во двор и, обогнув дом, стали спускаться к пляжу по засыпанной гравием дорожке. — Как-то странно это все выглядит для 1937 года.

— Эту госдачу по моему заказу возвели в предельно сжатые сроки, используя новейшие технологии быстрого строительства… специально дня нас с тобой. Когда я утверждал проект, то в первую очередь руководствовался твоим вкусом. Тебе нравится?

Я повернулась и стала рассматривать белый фасад с огромным солярием, выходящим на море. Если бы в 2010 году еще до полета в прошлое меня заставили описать внешний вид моего воображаемого приморского коттеджа, то он бы выглядел именно так. Оказывается, в отношении архитектуры я была поклонницей сталинского ампира. Это меня поразило.

— А как ты так угадал? — спросила я, глядя на большие окна первого этажа. — Мы же с тобой никогда об этом не говорили.

Он ухмыльнулся:

— Тебя все время удивляет, что мне не составляет никакого труда твои мысли читать. Правда, должен отметить, что и вкус у нас с тобой во многом совпадает. Так что я прикинул, какой дом здесь хотелось бы видеть мне, дополнил его солярием и сказал, чтобы крышу украсили этими башенками. По-моему, неплохо получилось. Думаю, ты меня вдохновляешь.

Мы вышли к морю и пошли по пляжу вдоль воды. Вокруг не было ни единого человека. Скорее всего, это была закрытая правительственная территория. С моря дул сильный, но довольно теплый ветер, по небу метались серые клочья облаков, дождя не предвиделось, и настроение у меня было прекрасное.

— Знаешь, это даже хорошо, что погода испортилась, — сказала я, глядя на кувыркающиеся волны. — У меня там в 2010-м такая жара стоит, что я с удовольствием от нее отдохну. Тем более что я вообще ни разу в жизни в Сочи не была. Я как-то все время в Риге отдыхала.

— Это была территория Советского Союза? — Сталин поправил мой шарф, с которым я никак не могла справиться, и посмотрел на меня.

— Да. Я же тебе рассказывала. Ты не обратил внимания, что Латвия была нашей республикой?

— Обратил. Просто я думаю, стоит ли ее еще раз республикой делать. Или лучше так оставить.

После этих слов я как-то впервые задумалась о том, что мои планы по гармонизации отечества могли, мягко говоря, не понравиться некоторым странам Ближнего Зарубежья. Хотя… Если все сложится идеально, то кто же откажется жить в сверхждержаве, где… как он там говорил… процветание стучится в каждую дверь? Нет, все-таки надо во что бы то ни стало добиться от него, чтобы он сотворил тут чудеса социалистической мысли, которые потом превратятся в развитую экономику и все такое прочее. Причем, судя по тому, как он себя ведет, его уже сильно захватила идея построения идеального общества.

— А можно тебе вопрос задать? — спросила я, решив выяснить у него планы в отношении Германии.

— Если ты о внутренней политике, то лучше не надо. Тебе вообще в это вникать не стоит. А если о внешней, то уж ладно, задавай свой вопрос.

— Скажи, а ты решил уже, что с Гитлером делать будешь?

Он, прищурившись, посмотрел на меня:

— Это у тебя любимая тема, да? Может, тебе стоило к фюреру лететь и его уговаривать идеальный мир создать? Ты адресом случайно не ошиблась? А то, знаешь, он меня моложе на десять лет, ты по-немецки говоришь свободно. Глядишь, он бы там с тобой далеко продвинулся…

— Ну что ты такое выдумал? — поняв, что меня занесло, куда не следовало, я стала выкручиваться. — Какой еще фюрер? Все, все, все… Больше я тебе никаких вопросов не буду задавать. В конце концов, у нас тут медовый месяц. Или эта… медовая трехдневка. Так что объявляем Сочи зоной, свободной от политики, и говорим только о любви. Давай я тебе расскажу о своих чувствах! Хочешь?

Не сдержавшись, он рассмеялся:

— Тебя каждый раз какая-то чушь спасает. Только я соберусь на тебя разозлиться, так ты что-то такое мне говоришь… Слов не хватает описать… Ну и что такого нового ты мне можешь о своих чувствах сообщить?

— А вот могу, представь себе! — Я обняла его. — Ты вот жил в своем 1937 году и даже не знал, что я к тебе с пятнадцати лет неравнодушна. Я тогда увлеклась темой… вот только можно я как есть скажу, а?

— Можно. Говори уже, что хочешь.