Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— На, забери. Действительно, ни фига не работает. Хорошо еще, что у меня дискета завалялась от старых времен. А то накрылся бы мой проект. Ну, я пошел в 1974-й, надеюсь, что жара теперь недолго продержится.

Вернувшись в квартиру, я бросила компьютер на стул в прихожей, решив, что в ближайшее время посчитаю на нем синастрический гороскоп себя и Сталина, и пошла варить кофе. Как можно выспаться в такой обстановке? Позавтракав, я вышла на балкон. Интересно, что синей машины, которую мы с Натанычем подозревали во всех смертных грехах, под окнами не было. Может, мы слишком мнительные и ноутбук у меня стащили обычные воры, а не загадочные структуры, которые мне после 1937 года на каждом шагу мерещатся? Как бы это проверить? Я вернулась в комнату и стала искать в мобильнике номер того неизвестного заказчика. Когда мои поиски увенчались успехом, я нажала кнопку. Через некоторое время мне ответил уже знакомый глухо звучавший голос:

— Слушаю.

От неожиданности я растерялась.

— Это… Это… Помните, мы с вами разговаривали насчет перевода программы? Это было… — Я поняла, что даже не представляю себе, сколько дней прошло с тех пор. — Ну, я еще приехать к вам должна была…

— А, да… Кажется, Елена? Я ждал вас. Куда же вы подевались?

Не зная, что сказать, я стала оправдываться:

— У меня компьютер украли. Потом я вам перезванивала, а мне сказали, что номер не существует…

— Сочувствую, — закашлялся он. — Не знаю, почему телефон не работал… Наверное, от жары в сети перегрузка была. Но теперь уже поздно говорить. Мы наняли другого переводчика. Так что только и могу, что пожелать вам удачи…

Попрощавшись, я в задумчивости снова вышла на балкон. Значит, мы с Натанычем параноики. Может, и программы его вовсе не хакеры взломать пытались, а просто вирус какой-нибудь из сети попал? Надо ему рассказать! Я было рванулась к телефону, но вспомнила, что создатель жары собрался лететь к Косыгину. Это было как-то некстати. Теперь придется ждать, когда он вернется от своего любимого Алексея Николаевича.

Я вернулась в комнату и хотела вытащить из глубины стола свадебный подарок Сталина, но, услышав шаги сына, села на кровать и быстро схватила книжку.

— Мам, — сказал Глеб, заходя ко мне. — А если серьезно, то что это за кольцо у тебя на руке? Оно же правда обручальное. Зачем ты его надела?

— Понимаешь, — я потупила взор. — Мужчины пристают. Устала их отгонять от себя. Вот, чтобы больше никто ко мне не подходил, я решила носить кольцо. Это мне бабушка дала. Оно у нее с тридцатых годов валялось.

— Понятно, — засмеялся он. — Ну, я пойду. Мне еще в одно место надо заскочить. Завтракать не буду, очень жарко!

После того как он ушел, я достала из сумки визитку и позвонила человеку, помогавшему мне в свое время продать прадедово наследство. После короткого разговора я поехала к нему в антикварный салон.

Увидев, что я ему принесла, он сразу назвал мне сумму, от которой я испытала шок. Оказалось, что, по мнению Сталина, я была достойна вовсе не империалистических подарков, а куда более солидных — императорских. Теперь я действительно могла забросить работу и думать о предстоящей свадьбе Глеба не с чувством горечи, а с радостным предвкушением грандиозного торжества. Договорившись, что приеду в салон в один из ближайших дней, я отправилась в банк, беззаботно сняла остаток своей теперь уже казавшейся нищенской заначки и купила сногсшибательное платье, которое, все всякого сомнения, должно было понравиться моему высокопоставленному супругу.

Вечером я позвонила Натанычу:

— Ты вернулся?

— Да! Брежнев мне орден хотел вручить, но Громыко помешал. Написал рапорт о том, что я своими разработками не только экологическую обстановку нарушаю, но и внешнеполитический климат.

— Ну не сочиняй только! Лучше скажи, когда жара спадет.

Он захихикал:

— Когда рак на горе свистнет. Не знаю. Это процесс итерационный и по времени не прогнозируемый. А ты когда меня посетишь, товарищ Санарова? Или как там тебя теперь величают?

— Меня оставили Санаровой, дабы не менять мой распрекрасный серпастый паспорт. Сейчас оденусь и приду. Готовь новые координаты, те, которые в приборе.

Я повесила трубку и стала прихорашиваться. Вскоре я уже сидела на полу у Натаныча в своем новом наряде.

— А ты знаешь, что там у тебя, в 1937 году, уже лето к концу подходит? — каким-то подозрительным тоном спросил теоретик итерационных процессов. — Дожди на улице, холодные августовские ночи…

— Это ты к чему? — удивилась я, обмахиваясь журналом.

— Ну… Ветровочку бы какую взяла… Или тужурку…

Я махнула на него рукой:

— Зачем мне тужурка? Я все время в помещении. То на даче, то в театре, то в Кремле. А ты что меня, за полярный круг уполномочен отправить? А?

Не снизойдя до объяснений, он ввел координаты и быстро щелкнул кнопкой.