Как я тобою пленен!
Дыханье сорвется, Замрет мое сердце, Когда ты откроешь глаза.
И утро начнется,
И взгляд отзовется, И я так хочу сказать:
Минут бесконечных Рядом с тобою:
Ярких, безумных, живых Мне хватит, и в небо
С тобой мы ворвемся, Разделим его на двоих!
Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен Девчонка, родная...
Я твой сумасшедший дракон!
Только твой сумасшедший дракон!
Овации громыхнули так, что у меня заложило уши. Я стащила туфли и бросилась к сцене, и Гроу одним рывком подтянул меня наверх, минуя лестницу. А в следующий момент уже ворвался яростным, полным отголосков звучания его хриплого голоса и сумасшедшего огня, поцелуем мне в губы.
М-м-м... кажется, за эти годы я должна была вдоль и поперек изучить вкус его губ, но я все время нахожу в них новые оттенки. Сейчас это, помимо привычной горчинки сигарет, еще что-то странно-сладкое. Хотя почему что-то, это моя песня. Точнее, это его-моя песня, наша песня, та, которую он пел мне. И от этого мне самой хочется петь.
Правда, я не уверена, что собравшиеся это переживут.
Не уверена, что... последняя мысль обрывается, потому что его язык касается моего, а в следующий момент новая волна аплодисментов заставляет меня чуть-чуть отстраниться. Несмотря на все наши годы, на наши ночи, на все наше, у меня сейчас горят щеки. Горят так, как если бы я глотнула чистого пламени. Впрочем, по-моему, я его глотнула.
- Я сейчас выгляжу, как фанатка, которая дорвалась до кумира, да? - интересуюсь я.
- Ты выглядишь отпадно. Сейчас и всегда. Умопомрачительно. Сексуально. Тебе понравилось?
Что? Он сейчас спрашивает, понравилось ли мне? Кому, простите, такое может не понравиться?
- Гроу, я тебя покусаю, - говорю так же тихо, но вряд ли это кто-то услышит: грохот аплодисментов не стихает.
Такое чувство, что нас вызывают на «бис».
- Надеюсь, - говорит он, - и все-таки?
- Разумеется, мне понравилось!
- Чудно, - выдыхает он. А потом притягивает меня к себе и смотрит в зал. Точнее, мы вместе смотрим, и кажется, что у меня сейчас сердце выскочит из груди. Потому что там - все мои друзья. Все, с кем я танцевала, спорила до хрипоты, те, кто меня поддержал, те, кто завалил совет директоров письмами с просьбой натянуть Гайера на глобус, когда он пытался отжать из моего гонорара денег. Не знаю насчет глобуса, но отжать у него ничего не получилось.
- Ребят, - говорю я, и голос мой почти не дрожит, хотя врывается в затихающие аплодисменты, - спасибо большое! Безумно рада вас всех видеть!
И они отвечают. Крики стихают, лишь когда мы с Гроу прыгаем в зал, и кажется, этот вечер войдет в историю, как вечер обнимашек. Мы танцуем, ужинаем, без устали болтаем - и снова танцуем. Где придется. Весь клуб в нашем распоряжении, поэтому до танцпола добираются только самые сильные, основная тусовка происходит здесь. Именно здесь мы вспоминаем смешные эпизоды, Горрхат, который Лимес Фарт, взбирается на сцену и дает внеплановую программу, во время которой мы загибаемся от смеха. Мне кажется, так смеяться нельзя, у меня уже не просто губы болят, у меня болит лицо, но Фарт - истинный комик. И когда мне кажется, что смешнее уже ничего придумать нельзя, он выдает что-то такое, от чего я просто ору в плечо Гроу.
Вечер пролетает незаметно, и первой убегает Гелла. Ее муж недавно начал двигаться, сейчас он заново учится ходить, и если честно, я искренне благодарна ей за то, что она вообще пришла. Клуб наш до утра, но есть еще те, кто торопятся к семьям или просто к своим любимым, поэтому еще через пару часов остаются только самые стойкие.
- Я хочу тебя, - говорит Гроу, возвращаясь от дальней стойки с коктейлем.
Я беру коктейль из его рук и делаю глоток: сладко. Теперь мои губы тоже будут сладкими.
- Значит, нам пора.
- Значит.
Я обнимаюсь с Джамирой, Лирой и Биреком. Мы прощаемся с остальными, допиваем один коктейль на двоих, и пьяные больше от счастья, чем от чего бы то ни было еще, выходим на стоянку.