ожидать после церемонии. И, конечно же, при достижении согласия
они подпишут документ, отдельный от свидетельства о браке.
Дерри бросил взгляд на мать. Но леди Элиса уже поняла, что он
не склонен к беседам. Отвернувшись, она смотрела, как экипаж
сворачивает к столичному дому семейства Вандерберг. А увидев
знакомые ворота с гербом, изображавшим мешок с золотыми
монетами, оживилась и обернулась к сыну.
— Почти приехали, — сообщила она и напомнила тихо: — Риан, ты обещал мне быть любезным.
Не ответив, сын лишь сдержанно улыбнулся. А спустя минуту
экипаж оказался у ворот, и привратник, узнавший карету лорда Дерри, поспешил из своей сторожки.
Дом Вандербергов находился в самом уютном, по мнению
Эдриана, уголке столицы. Рядом был разбит королевский парк, через
который протекала река Черная, а на территории, возле громады
особняка, поднимались к небу два высоких дерева. Все остальное
место занимали лужайки с зеленой травой, тянувшиеся до излучины
реки, низкого берега, поросшего ивами.
Сам дом представлял собой белый монолит, украшенный
башенками и колоннами. Над главным входом козырьком нависал
открытый балкон, а в окнах приветливо горел свет.
Когда карета остановилась, подоспевший лакей в золотой ливрее
и парике распахнул дверцу, приветствуя гостей. Эдриан выбрался
наружу первым, чтобы подать руку матери. А затем повел ее по
лестнице к главному входу.
Леди Дерри, шагая под руку со своим статным сыном, внутренне
радовалась этому вечеру и предстоявшему ужину. На фоне Эдриана
она даже самой себе казалась маленькой и хрупкой — ее Риан
возвышался над матушкой на добрых две головы. Женщина не могла
не гордиться сыном, добившимся в этой жизни всего без посторонней
помощи, ведь ее почивший супруг оставил сыну только имя и старый
дом. А теперь, благодаря Риану, они считались едва ли не самым