— Может, р-р-речь идет, о том, кого пр-р-ринц будет считать отцом? — прищурилась я, понимая, что сейчас озверею. И не просто озверею, так еще и укушу! За ухо, например!
— Возможно, ты и пр-р-рава, — клыки исчезли, а взгляд зверя скользнул вниз.
Я провела рукой по груди и… Ой! Простите! У нас тут… эм… зрители вывалились с трибуны! Им тоже было интересно посмотреть, что тут происходит!
1.2
— Ой! — дернулась я, поймав на себе страшный взгляд. — Извините! Я тут это… Вы… То есть, ты… Ой, вы…
На меня плавной походкой двигалось чудовище.
Его когти распороли ковер.
Один прыжок повалил меня на пол. Я упала и в последний момент, почувствовала, как под мою руку под мою голову, чтобы бережно ее опустить!
Через мгновенье я чувствовала, что меня вот-вот раздерут на части и убьют на месте глубоким, кровожадным поцелуем. Когтистые пальцы схватили одну из любопытных преступниц и сжали ее. Но пальцы решили, что сами не справятся, и позвали на помощь кровожадные губы, только что оторвавшиеся от убийственно страстного поцелуя. На помощь одной преступнице пришла вторая преступница. Однако, программа защиты свидетелей на нее не распространялась. Поэтому жадные поцелуи и руки с непередаваемой страстью обезвреживали целую банду.
— Мамочки, — ойкнула я. Мои пальцы впивались в чужой ковер. Если завтра на пушистом ковре будут две проплешины, знайте. Это была я.
Кажется, теперь я понимаю, что значит, броситься на невесту на свадьбе, разорвать в клочья ее прекрасные юбки, смять расшитый драгоценностями корсет, а потом на глазах всех гостей продемонстрировать, что намерения ну прямо очень серьезные!
Когда-то я читала, что на первой брачной ночи королей могла присутствовать целая делегация, удостоверяющая, что «таки было». Причем, делегация со стороны жениха выдыхала с облегчением: «Таки смог!». А делегация со стороны невесты: «Таки девственница!». Где-то еще стоял архиепископ, который проверял, насколько богоугоден был процесс.
Внезапно его величество замер, склонившись надо мной. Он тяжело дышал.
Рука с перстнями скользила от моего живота вверх. Со страстным нажимом она выглаживала полосу на съехавшем корсете, ведущую к шее.
Его величество низко склонил голову. Я не видела его лица из-за волос, зашторивших лицо.
— Зачем ты это сделала… — послышался тихий рык. — Ты же знаешь, что в тот момент, когда я держал тебя на руках и целовал, я уже не могу остановиться, пока не получу всю тебя без остатка…
Я уже потянула корсет вверх.
— Заправь, не дразни, — послышался выдох…
Его пальцы обняли одну из преступниц сквозь плотную ткань корсета. Было слышно, как из его губ вырвался мучительный вздох.
— Нет, нельзя, — прошептал он, мотнув головой. Дрожащая рука с когтями накрывала собой истерзанных и измученных поцелуями преступниц. — Иначе оракул не проведет ритуал.
— Опять оракул? — ужаснулась я, все еще тяжело дыша.
1.3
— Ты не понимаешь, — послышался голос Его Величества. — Такой магией, которой владеет оракул, в мире не владеет никто. И не будет владеть. Твой срок уже четыре раза успеет пройти. А я буду прежним. И оракул привязывает тебя ко мне. Поэтому ты будешь жить столько, сколько и я. И стареть ты будешь так же… Моя мать была человеком. Она прожила больше трехсот лет. И выглядела, как на портрете.
Я бросила взгляд на портрет. На нем была изображена трехсотлетняя красавица. С виду она была молодой. А по нашим меркам для нее нанял киллера пенсионный фонд, а черви на кладбище давали ориентировки своим прапраправнукам, кого, собственно, нужно ждать.
— Я не знала, — прошептала я.
— Однажды мой отец встретил девушку, на которой был тот самый запах, от которого он сходил с ума… Он ему даже снился…
— Погоди, — понюхала я себя. — Ты хочешь сказать, что все решает…
— Не перебивай, я так отвлекаюсь, — послышался выдох. Все-таки, очень своенравное у меня величество. И однажды я его все-таки укушу! Требую законных прав, чтобы укусить его!
— Он готов был жениться немедленно! Ее отец увез ее в другую часть королевства, подальше от сходящего с ума зверя. В день свадьбы ее привезли. Вокруг нее стояли служанки, одетые точно так же, как и невеста. Как вдруг отец понял. Запах стал намного сильнее… Оказалось, что это — не запах невесты. Это — запах ее личной служанки. Одной из девушек, робко опустившей голову. Людям, наверное, этого никак не понять…. Потом тихий «Ой». Дикий визг вокруг. Так моя мать стала королевой.
Повисла тишина.