– Я бы показала тебе еще кое-что, да обещала быть папе хорошей девочкой.
От упоминания об отце, хотя я и не назвала имени и вполне могла иметь в виду Вельзевула, Лилит ощерилась и вскочила. Острые лапы ввинтились в пол, пробив и лед, и дерево.
– Давай к делу. Чего тебе?
– Хотела, чтобы ты ощутила то же самое, Повелительница, – прошипела она. – Око за око.
– Осторожно, Лилит. В отличие от нормальных членистоногих, глазонек у тебя всего два, око за око может обернуться серьезным падением зрения.
– Я буду скучать по твоей самоуверенности и дерзости, Повелительница. И с интересом посмотрю, сколько ты продержишься. Когда я буду по крупицам отбирать все, что тебе дорого. Сначала сердца и души. Потом мир. Думаешь, я убью тебя? Нет, я заставлю тебя сидеть у моих ног и смотреть, как твой мир гниет.
– Это и твой мир, – сказала я. – Что ты будешь делать, оказавшись на куске безжизненного камня, летящем сквозь Вселенную?
– То же, что и всегда. – Лилит усмехнулась. – Найду новый.
Она рассмеялась, увидев выражения наших лиц.
– Думаешь, Пангея – единственный мир, который погубила магия арахн? Мы прокляты, Аида Даркблум! Обречены уничтожать миры. Мы существуем лишь для того, чтобы стирать с лица Вселенной неудачные попытки создать жизнь! И вы все – не более чем очередной провал. Ты узнаешь это. Ты в полной мере прочувствуешь все, что я сделаю с твоим миром.
– Твоя любовь к Виктору даже восхищает. Может, не будь она такой больной и извращенной, я бы даже прониклась.
– Виктор здесь ни при чем.
Лилит поднялась.
– Я просто не люблю, когда мне бросают вызов. Каждому, кто смеет считать себя равным арахне, я осыпаю сердцами его любимых.
Она повернулась к Селин. Та взвизгнула и отпрянула. Самаэль впервые с момента нашего появления изменился в лице, вздрогнул. Мне показалось, он сдержится и останется на месте, но все же в старшем сыне Лилит еще оставалась память о годах, проведенных с Селин.
– Эй, мы так не договаривались! – воскликнул он. – Отпусти ее, Аиде плевать на Селин!
Лилит замерла. Ее алые губы вновь расплылись в хищной усмешке.
– Ну разумеется, – голос стал приторно-сладким, – ей плевать на Селин.
Она повернулась к сыну.
– Но ей не плевать на тебя.
Ее рука с острыми коготками вонзилась в грудь Самаэлю так стремительно, что вопрос застрял у него в горле, а ноги подкосились. Хотелось бы красиво рассказать, как его взгляд встретился с моим и как в одно последнее мгновение мы сказали друг другу, как жаль нам, что все случилось так.
Но он просто обмяк, а Лилит отшвырнула его тело, как тряпичную куклу, и сжала еще бьющееся сердце, превращая его в камень кастодиометра.
Звенящую тишину нарушил истошный вопль Селин.
Как и я совсем недавно, Лилит бросила окровавленный камень к моим ногам, и Селин тут же бросилась на пол за ним.
– Око за око, Повелительница.
– Как скажешь, мама.
Дэваль отстранил меня, поднимая меч. Арахна ощерилась.
– Ты смеешь бросать мне вызов? Ты, мой любимый сын!
– Как ты поступаешь с сыновьями, я уже видел.
– Одумайся, Дэваль Грейв! – взвизгнула Лилит. – Ты идешь против матери!