— Работает! К сожалению, прекрасно работает! А вот та установка, за которую я от Алексея Николаевича благодарность получил, не пашет ни рожна!
— От какого еще Алексея Николаевича?
— От Косыгина, Косыгина! Неуч ты дремучая! — Он плюхнулся на пуф и, видимо устав от собственных криков, затих.
Я же, привыкнув за последние три недели раскладывать всю поступающую информацию по полочкам, стала рассуждать:
— Итак. Правильно ли я понимаю, что ты слетал куда-то в семидесятые годы…
— В 1974-й! — буркнул Натаныч.
— Допустим. Итак. Ты отправился в 1974 год. Каким-то образом проник к себе в лабораторию. Применил на практике то, что в те времена тебе разрешали исследовать только теоретически. А потом вернулся, быстренько запустил свою итерационную программу и сделал сказку былью?
— Да.
Я откинулась на подушки:
— И чего же ты тогда орешь? Все ведь прекрасно! Программа работает. Настоящее изменилось. А значит, когда я доведу дело до конца, мы осуществим с тобой все намеченное!
— А про жару ты не забыла? — Натаныч перешел на зловещий шепот.
— Ты ее что, навечно включил? — удивилась я.
— Нет… — Он нервно застучал ногой по стенке бюро. — Она кончится, когда там, в 1974-м, таймер сработает.
— Ага! У тебя, значит, пунктик на этих таймерах еще с семидесятых годов. Понятно. И когда же это произойдет?
— Через две недели. А скажи-ка мне, когда хоть какой-нибудь таймер у тебя в голове сработает и ты наконец-то о стране вспомнишь? А?
Я махнула рукой в его сторону:
— Не дави на меня, умоляю. Чуть-чуть еще подождем, и вот увидишь, все будет хорошо…
— Неужели? — Он вдруг сосредоточенно посмотрел на мои пальцы и с какой-то злой иронией в голосе спросил: — Это что у тебя такое? А? Уж не кольцо ли с бриллиантом?
Поспешно спрятав руку за спину, я попыталась уйти от ответа:
— Нет. Это так. Ничего особенного… Из старых запасов… Стразик дешевенький.
— Покажи мне сейчас же! — он перепрыгнул на диван и, чуть не вывихнув мне руку, поднес к глазам мою пятерню. — Это старинное кольцо. И это не страз. Ты из меня дурака-то не делай! Где ты его взяла? На презентации африканских алмазов, когда очередной каталог переводила?
— Отстань! — Я выдернула у него руку и потерла красные пятна, оставшиеся от его захвата.
— Нет! Я не отстану! — Натаныч навис надо мной, как демон возмездия. — Это он, твой драгоценный вождь, тебе подарил?
— Какое тебе дело?
Оставив мою реплику без ответа, он продолжил:
— Я так понимаю, что это не единственный подарок. Да? А то, что это старинное кольцо, ты видишь? И ты, идиотка наивная, думаешь, что он его в комиссионке купил на свою зарплату секретаря ЦК ВКП(б)?
— Какая разница, где он его взял? — не выдержала я.
— Да ему в кабинет его принесли! — прорычал Натаныч. — Сразу после того, как конфисковали у какой-нибудь семьи интеллигентов. Его хозяйка, небось, уже расстрелянная в могиле лежит возле полигона «Коммунарка» или в лучшем случае дрова на Колыме рубит… А ты… Ты… Я давно заподозрил, что тебе этот режим не просто так по вкусу пришелся! Вот скажи-ка мне, за какие такие заслуги твоего прадеда на Новодевичьем кладбище похоронили?
— Он легкую промышленность развивал перед войной!
— Легкую? Промышленность? А до этого он кем был?