Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Понятно, — захохотал Глеб. — Тепловой удар!

Мы сели завтракать, и он часа два рассказывал мне о красотах неведомой безвизовой страны, название которой я почему-то никак не могла запомнить.

В девять утра я почувствовала, что у меня закрываются глаза. То ли я долго не спала из-за того, что ночью 2010 года перемещалась в разгар дня 1937-го. А может быть, я просто-напросто устала от ненормального образа жизни, который вела последние три недели. Разбираться я не стала, а, настежь открыв все окна, легла в кровать и забылась каким-то нервным поверхностным сном.

Примерно в полдень я очнулась от привидевшегося кошмара, в котором Гитлер награждал меня германским орденом первой степени за заслуги перед немецким народом. «Фрау Санарова, — торжественно говорил он, — вы сделали все для того, чтобы наша доблестная армия беспрепятственно вошла в Советский Союз и завоевала его в кратчайшие сроки!»

В ужасе я сбросила на пол подушки и села, запутавшись в простыне. «А ведь фюрер-то прав, — пришло мне в голову. — Если так дальше пойдет, то мы там в прошлом не только идеальное государство не построим, а войну продуем и будем иметь вместо Москвы курган с памятником Адольфу на верхушке».

От нахлынувших дум настроение у меня стало преотвратное. Кроме того, я поняла, что на улице благодаря стараниям Натаныча воцарилась действительно аномальная жара, от которой моя квартира превратилась в филиал крематория.

Я пошла на кухню и села пить кофе. Вскоре появился Глеб, видимо поставивший перед собой цель вывести меня на чистую воду.

— Да, мама, — сказал он и принялся заваривать чай. — Все-таки не идут у меня из головы эти розы. Ты бы их выкинула, что ли, все равно от духоты половина загнулась. Может, признаешься, кто тебе их дарит в таком количестве?

— Ну я же сказала…

— Да, да… Этот, как его… Из Гвинеи… Короче, говори уже.

— Глеб… — Я сделала многозначительную паузу. — У тебя с Машей как дела? Хорошо?

— Ну да.

— Вот. А у меня нет. У меня все плохо. Экваториальная Гвинея от избытка чувств поделилась с нами жарой. Скоро обещали еще и малярию прислать, если я им взаимностью не отвечу. Поэтому давай договоримся… Я сейчас уеду, а ты возьмешь, аккуратно вынесешь из дома все эти букеты и больше не будешь мне морочить голову и задавать нескромные вопросы.

Оставив на столе недопитый кофе, я ушла в комнату и стала звонить Ольге:

— Привет, спишь? На работу идешь?

— Я сегодня первый день в отпуске. Завтра в ночь улетаю на Тенерифе. А ты? — спросила она грозно. — Совесть вообще есть? Я три недели ежедневно тебе звоню и выслушиваю то гудки, то информацию, что ты вне зоны доступа. И где ты была?

— Это правда, — не могла я не рассмеяться. — Я действительно была там, где нет даже намека на сотовую связь. Может, встретимся, а?

Получив от нее приглашение, я быстро оделась и за десять минут дошла до ее дома. Она встретила меня в струящемся переливчатом платье на тонких бретельках.

— Очень жарко, — заявила она. — Но это меня не волнует. Скажи, где мобильники не работают? На Казбеке?

Я поняла, что обет молчания — испытание для меня непосильное, и ответила:

— Есть нечто такое, что я от тебя скрыла!

Как обычно, практически не удивившись, она закурила и торжественно произнесла:

— Еще не все потеряно. Рассказывай.

Налив в стакан какой-то элитной газировки, я сделала два больших глотка и выдала текст:

— Натаныч изобрел машину времени. Я решила превратить Россию в страну-утопию. Для этого мне пришлось пойти к Сталину. Он, вместо того чтобы думать о государстве, завел со мной роман. А Натаныч, тестируя временную программу, сотворил жару. Теперь я оказалась в тупике, потому что не знаю, с помощью каких рычагов заставить Сталина поверить мне и начать переустройство общества.

— Странно, — совершенно серьезно сказала Ольга, глядя куда-то за окно. — Я бы и не подумала, что у тебя аргументов не хватит, чтобы его убедить. Ты ведь столько о нем читала.

Я пораженно уставилась на нее:

— То есть во всей моей истории тебя только это удивляет?

— А чему же здесь еще удивляться? — повернулась она ко мне и развела руками. — Применительно к твоей жизни, которая с пеленок изобилует какими-то сверхъестественными катаклизмами, это звучит гораздо правдоподобнее, чем банальный грузин с коттеджем на Можайке. Теперь все встало на свои места.

— И что ты мне посоветуешь? — с затаенной надеждой спросила я.