Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Натаныч! А давай-ка я слетаю в 22 июня 1941 года и посмотрю, началась там война или нет! Вот тогда-то я точно буду знать, слушает он меня или, как ты говоришь, только использует.

Вместо ответа мой друг задумался.

— Это не так-то просто делается, — сказал он после паузы. — Я уже думал об этом и даже создал некое устройство, которое сможет отправить тебя туда, куда надо…

— Подожди! — Я скинула с дивана ворох каких-то мятых бумаг и села. — Не могу понять… Ты же постоянно посылаешь меня в 1937 год. Так введи в программу 22 июня 1941-го и отправь меня к нему. В чем проблема-то?

Было видно, что Натаныча так и подмывало поиздеваться над моей непонятливостью, рассказать мне, какая я тупица, но он, видимо твердо решив отныне вести себя прилично, пустился в подробные объяснения:

— Смотри, если я сейчас закину тебя в начало войны, то ты попадешь к тому Сталину, который ничего о тебе не знает. Дело в том, что с тех пор, как ты появилась там впервые, реальность расщепилась на две ветви. Одна из них — это наше прошлое, которое я, так сказать, помню, а ты проходила в школе. А другая — это неизвестная историческая линия. Так вот… Если прыгать туда раз в четыре дня, то будешь попадать в ту реальность, которую создаешь ты. А если сделать больший перерыв, например, четыре дня пять минут и сорок секунд, то нарисуешься в нашей бывшей советской действительности, и твой прилет вызовет некоторое недоумение. Ну а дальше ты уже знаешь: арест, Лубянка и привет семье.

— А кто определил, что четыре дня — это максимум?

— Твой покорный слуга… — Натаныч отвесил мне поклон.

— Какой же ты все-таки гений! — восхищенно сказала я. — Давай, отправляй меня в 22 июня. Что для этого надо?

Предвкушая проведение нового эксперимента, гениальный творец аномальной московской жары потер от удовольствия руки и вытащил из-под дивана медную пластину.

— Так! Положи на нее ладошки и сиди десять минут, — сказал он, прицепив к ней «крокодил», соединенный проводом с компьютером. — Сейчас я сниму параметры, и будем запускать.

— Хорошо, — Я изо всех сил надавила на пластину. — Думаю, что надо лететь часам к восьми утра прямиком в Кремль.

Натаныч оторвался от монитора:

— Это ты вот из чего такой вывод дурацкий сделала? Ты, извини меня, вообще-то хоть иногда думаешь, прежде чем говорить? А если там правда война? А если она в четыре утра началась? Тогда в половине пятого у него совещание начнется. Да и вообще, с чего ты взяла, что он будет в кабинете? Говорили же, что он заперся на даче и никого не пускал к себе в течение нескольких дней.

— А по другой версии — он был в Кремле, — парировала я. — И мне кажется, что все-таки за три недели я хоть немного, но узнала, что он за человек. Поэтому я уверена, если там война, то он будет именно в кабинете.

— Ну-ну… Ну-ну… А почему к восьми часам, а не к семи, например?

Я пожала плечами:

— Ну, это как-то интуитивно напрашивается. А что, ты думаешь, надо раньше лететь?

Забрав у меня пластину, Натаныч бросил ее обратно под диван, пощелкал клавишами и, потянувшись, как тощий кот, заявил:

— Будем письмо посылать. Иначе никак нельзя. Вдруг у него там совещание. Или его там вообще нет. А может, туда бомбу бросили. Ты ведь не забывай, что реальность-то иная.

— Отличная идея! — обрадовалась я и пересела за стол, чтобы сочинять записку.

Как и в прошлый раз, мой хорошо воспитанный друг предоставил мне письменные принадлежности и встал над душой:

— Давай уже! Чего ты ждешь-то? Опять решила его на «вы» называть? Или без приседаний обойдешься?

Не ответив на едкости, я взяла ручку и написала всего два слова: «Можно прийти?»

— А что, — захихикал Натаныч. — Очень даже лаконично. И без романтических излишеств. Простенько так, незатейливо, как будто вы уже лет двадцать женаты. Глупость какая! Но раз ты хочешь, то я не буду возражать. Мое дело, как говорится, десятое.

Я запечатала конверт, написала на нем: «И.В. Сталину» — и положила на ковер. А вольнонаемный почтальон прицепил к нему провода, метнулся к компьютеру и снова завяз в сомнениях:

— Может, для начала письмо отправим не в восемь, а в семь утра? Минуты на три, а?

— Валяй, — я махнула рукой. — Будь что будет. Главное — хоть какой-то результат получить.

Он стукнул по клавише, конверт исчез, а через три минуты появился на ковре в нетронутом виде.

— Так! — Натаныч взлохматил волосы и, не теряя боевой настрой, сам себе скомандовал: — А теперь семь сорок пять!