Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

Сдуру я ляпнула ему правду:

— Сталин сказал, что он какой-то секретный отдел ГПУ возглавлял…

От этого известия Натаныч крякнул:

— Батюшки милые! С кем я связался! Секретный отдел ГПУ! Это же были расстрельные команды! Да! Гнилая же кровушка по твоим венам течет…

Услышав про расстрельные команды, я вдруг вспомнила о Натанычевых родителях:

— Ой! Слушай, чуть не забыла тебе сказать! Твоему отцу дали квартиру на Арбате и повысили по службе.

Мне показалось, что в этот момент у Натаныча внутри сработал какой-то переключатель. Он наконец-то замолчал, выпрямился, сложил перед собой руки и замер, глядя на меня, как на привидение.

— Ты понял, нет? — Я постучала пальцем ему по плечу. — По словам Сталина, твой отец занимается важными физическими исследованиями.

Натаныч вцепился руками себе в шевелюру:

— Боже ж мой! Боже ж мой! — запричитал он, закрыв глаза. — Это значит… Это значит… Мой папаша будет заниматься квантовой механикой… Может быть, даже переплюнет Дирака и Шредингера… Он переедет с моей матерью в квартиру на Арбат… А я… — Он снова ошарашенно посмотрел на меня. — А я не попаду в детдом и буду жить как нормальный человек? Да?

— Ну да, — развела я руками. — Получается, что так.

— А вот и нет… — Он встал и побрел к распахнутому окну. — Я буду жить здесь и проклинать этот паршивый детдом… Буду получать льготы за события семидесятилетней давности… Продолжу тешить свое тщеславие воспоминаниями о достижениях 1974 года… А все хорошее… А все хорошее, что тебе удалось для меня сделать, уйдет в параллельный мир…

— Но твоя программа! Она же работает! — воскликнула я, уже совершенно запутавшись в том, что он наизобретал.

Он сел на подоконник и обреченно сказал:

— Ты так ничего и не поняла. Программа работает. Да. Но мертвых нельзя поднять из могил. Как невозможно и стереть из мозга воспоминания. И если вдруг тебе все-таки удастся изменить этот мир, то процветание придет к нам в результате стечения многомерных обстоятельств…

— А как же война?

— Не изменится ничего! И война, и репрессии по-прежнему останутся частью нашей истории. Мы будем помнить оттепель, застой, перестройку, золотые девяностые… А твой кумир Сталин навсегда останется в истории кровавым диктатором, даже в том случае, если случится чудо и он оправдает твои надежды.

В этот момент в наш диалог встряла кукушка из часов, которая громогласно известила, что на дворе пять утра. Я в панике вскочила с дивана:

— Натаныч! Мне же пора на аэродром! Мама дорогая! Я сейчас опоздаю! Как хорошо, что я документы в машине оставила. Все, я побежала… А ты! Ты! Успокойся ты со своей жарой. Не такое переживали. И перестань меня костерить уже. Это, между прочим, просто не по-товарищески…

Я вылетела в коридор, а Натаныч прокричал мне вслед:

— Но ты в вечернем платье!

— Наплевать! — крикнула я из лифта и, спустившись вниз, прыгнула в машину, завела мотор и на всех парах помчалась в аэропорт.

Когда я вбежала в здание терминала, Глеб и Маша как раз получали багаж. Радостные и улыбающиеся, они вышли ко мне с чемоданами.

— Ой, как вы выглядите шикарно! — после приветствия сказала Маша. — Вы тоже отдыхать ездили?

— А правда, мам, — присоединился Глеб. — Ты в Москве была? Говорят, у вас тут дико жарко. А что за платье такое? Это ты для нас нарядилась?

— Да! — заулыбалась я. — И для вас, и чтобы в люди выйти. Не каждый же день я в аэропорт приезжаю. Все-таки какой-никакой, а праздник…

К шести утра мы отвезли Машу к родителям и поехали домой. Зайдя в квартиру, Глеб чуть в обморок не упал, а вместе с ним и я, так как поняла, что забыла замести следы преступления.

— Мама! Это что такое? Колумбарий? — спросил он, с ужасом разглядывая расставленные по всему дому букеты роз. — Откуда столько цветов?

Я обвела взглядом разноцветные охапки и поняла, что, оказывается, практически каждый раз возвращалась из 1937 года с букетом. Это впечатляло.

— Сын, — сказала я, понимая, что не смогу придумать ничего правдоподобного. — В меня влюбился диктатор Экваториальной Гвинеи Теодоро Обианг Нгема Мбасого. Он шлет мне розы, водит по театрам и обещает ради меня провести в своей стране внеочередные выборы.