Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Да, мама! Ты меня поражаешь. Сначала с Натанычем закрутила. Потом войной увлеклась. Теперь еще это! Зачем тебе?

— Я собираюсь поступать в Дипакадемию на второе высшее образование, — таинственно шепнула я. — Скоро экзамены. Мне надо подготовиться. Так ты поможешь мне или нет?

Глеб сложил листы и сунул в задний карман джинсов:

— Сейчас поеду на факультет, посмотрю, что там в библиотеке есть. А потом в книжный заскочу. Думаю, что большую часть смогу раздобыть. А остальное… Ну посмотрим, может, мне и удастся все найти. Ты не возражаешь, если я на машине поеду? Не на себе же мне это тащить!

Я отдала ему ключи и, после того как он ушел, села работать. Вечером он появился с кучей пакетов в руках.

— Все! Половину я взял в библиотеке, половину пришлось купить. Вылетел в трубу.

— Умница! — Я стала шуршать мешками. — Это тебе зачтется. Получишь благодарность от правительства. И куда же мне их упаковать?…

Он обеспокоенно посмотрел на меня:

— А зачем тебе это упаковывать? Сиди дома, читай, к экзаменам готовься.

— Глеб, драгоценный мой сын, преуспевший в политологии! — улыбнулась я. — Неужели тебя подводит воображение? Это все я отнесу к Натанычу и там, в спокойной уютной атмосфере, которая просто создана для изучения всей этой ерунды, я буду грызть гранит науки.

— Да, мама! — сказал он, покачав головой, и пошел было звонить Маше, но вдруг остановился и сказал: — Слушай, мам… Я тебя давно спросить хотел…

— О чем?

— А что, Натаныч разве курит?

Автоматически я махнула рукой:

— Да что ты… Нет, он никогда не курил. Он же хилый. Да и вообще он этого терпеть не может…

— Неужели? — Глеб с любопытством посмотрел на меня. — Значит, ты курить начала?

— Ну, ты с ума сошел. Я и вдруг курить! Ерунда какая… — Тут до меня дошло, что платья-то у меня, конечно, не французскими духами пропитываются, когда я со Сталиным в гостиной или в кремлевском кабинете разговариваю, поэтому я резко пошла на попятный и с видом раскаявшейся грешницы заявила: — Знаешь… Я тебе просто признаваться не хотела… На самом деле я там сижу у Натаныча и покуриваю помаленьку. Вообще, надо сказать, всю квартиру дымом пропитала. Он, конечно, против. Постоянно читает мне лекции о здоровом образе жизни… Но я все равно удержаться никак не могу…

— Да, мама! — Он снова покачал головой и ушел к себе в комнату.

Утром я позвонила Натанычу и, выяснив, что он уже не спит, стала собираться. Распихав все книжки в чемодан на колесиках, я накрасилась, как голливудская кинодива, быстро оделась и отправилась на девятый этаж.

— Так, так, так… — сказал Натаныч, глядя на мой багаж. — Что у тебя там?

— Косметичка… — Я завезла чемодан в комнату. — Вдруг губная помада сотрется. Надо быть готовой к любой неожиданности…

Гений временных парадоксов задумался:

— Ты тут остришь, а на самом-то деле ничего веселого. Чтобы такую кучу предметов разом в прошлое закинуть, надо хорошо постараться. Так… Давай-ка открывай свой саквояж, садись на пол, а я буду тебе в руки выкладывать роковую для страны литературу. Ты же именно ее притащила? И где только взяла за такой короткий срок?

Я постаралась принять максимально грациозную позу и сжала штекеры:

— Глеб помог. Проявил себя как истинный партиец. Знал бы он, для чего трудится, упал бы, бедный, в обморок. В нем тут политологические таланты обнаружили, а его мать без всякой теоретической подготовки решила историю вершить! Кстати, представляешь, он уверен, что у нас с тобой роман.

Натаныч вместо ответа фыркнул и стал стопку за стопкой совать мне в руки книги.

— Ну вот и все! — через некоторое время сказал он, увенчивая получившуюся гору материалами двадцатого съезда. — Теперь ты довезешь это в целости и сохранности. Только обратно все-таки постарайся это по частям носить. — Он цокнул клавишей и удалил меня из 2010 года.

В 1937-м я оказалась аккурат возле Сталина, который ждал меня, прислонившись к окну. Он был одет в форму послевоенного образца с белым кителем. От такого зрелища я охнула и рассыпала книжки по полу.

— Ты почему так нарядился? — вместо приветствия спросила я и воззрилась на его погоны.

Моя непосредственная реакция, как обычно, вызвала у него смех: