— Потому что еще минуту назад мне казалось, что мы в ЗАГС ехать собираемся. Но, по-твоему, это, видимо, не повод для парадного мундира. Даже не знаю, как мне теперь быть. Может, в гимнастерку переодеться? — Он подал мне руку и помог подняться.
Я провела пальцем по серебристой звезде:
— А ты… Ты, собственно, в каком звании? Что-то не пойму никак. Вроде в тридцать седьмой год летела, а попала то ли в сорок третий, то ли вообще куда-то в начало пятидесятых…
Он обнял меня:
— Я маршал Советского Союза. Думаю, тебя это должно радовать. В конце концов, не за последнего человека в этой стране замуж выходишь!
— Да уж! — Я вспомнила наш с Натанычем разговор относительно того, в кого же я, собственно, влюблена. — И давно ты маршалом СССР стал?
— Пять дней назад. Тогда же и указ вышел об изменении системы воинских званий РККА и введении формы нового образца.
Сталин посмотрел на рассыпавшиеся по ковру книги:
— Тебя здесь день не было. Где ты все это взяла?
— Старалась для процветания отечества, товарищ маршал Советского Союза! Выслужиться хотела. Думала, может, медаль какую получу или хоть значок. Поэтому заставила сына в библиотеку пойти и кучу книжных магазинов объехать. Так что половину из этого придется вернуть, а остальное — наш тебе свадебный подарок.
— За подарок спасибо… — Он, слегка прищурившись, посмотрел на меня. — А насчет значка приму к сведению. Ну а сейчас иди… Тебя там парикмахер заждался.
В гостиной действительно стоял испуганный человек с плойкой в руках:
— Здравствуйте! — сказал он и показал мне на стул. — Садитесь, пожалуйста. Вы какую прическу хотите?
Я задумалась и села.
— А есть какой-нибудь журнал? Или картинки… — В голове замелькали кадры из разных довоенных фильмов, но ничего толкового на ум не шло. — Наверное, вам виднее. Что-то современное…
Парикмахер растерянно развел руками.
— Меня проинструктировали, что я должен буду сделать нечто конкретное… А вы, оказывается, не знаете… — Он явно начал паниковать. — Как же мне теперь быть?
Опасаясь, что от страха он мне локон сожжет или еще что-нибудь натворит во вред нам обоим, я поспешила его успокоить:
— Вы только не волнуйтесь. Все будет хорошо. Сейчас разберемся.
В этот момент в комнату вошел Сталин. В который раз поняв, что не могу называть его при посторонних на «ты», я сотворила неопределенную фразу:
— А какую мы выбрали прическу? Что-то я забыла совсем…
Он подошел, критически посмотрел на меня и отдал четкие распоряжения относительно того, что именно желает видеть на моей голове. Парикмахер, не помня себя от радости, приступил к делу. Спустя некоторое время, после того как мои волосы были уложены в неведомую по красоте фантазию с непонятной перламутровой загогулиной сбоку, меня можно было смело фотографировать для обложки импортного довоенного глянца.
Когда мы остались одни, Сталин отправил меня переодеваться, после этого заставил встать посреди комнаты, а сам сел на диван.
— Хорошо выглядишь, — сказал он, вдоволь налюбовавшись. — Сядь, отдохни. Скоро поедем. А пока можешь на документы свои посмотреть.
После того, как я аккуратно, чтобы не помять платье, расположилась рядом, он протянул мне паспорт:
— Ну что ж, Елена Григорьевна Санарова. Поздравляю вас. Вы снова стали гражданкой Советского Союза!
От нахлынувшего приступа ностальгии я чуть не расплакалась:
— Спасибо. Ну, хоть в 1937 году это произошло. Про 2010-й я уж молчу. Там мне это точно не светит…
Углубившись в изучение своих паспортных данных, я выяснила, что родилась в Москве в 1898 году. От собственной древности мне стало не по себе. Значит, меня родили еще при Николае Втором. Потрясающе! Впрочем… Почему он решил сохранить мне мой реальный возраст?
— Ну, ты мог бы меня и помоложе сделать, — сказала я, прикидывая, на сколько лет могу выглядеть. — Написал бы, что мне тридцать три. По-моему, это было бы прекрасно!