– Тогда я в речку, сполоснуться, – невозмутимо добавила Ула, и Эргед едва успел отвернуться.
Показалось, что девушка уже откровенно усмехнулась… Да что такое, мерещится всякое! Плеск и колыхание воды дали понять, что она поднялась и вышла из бассейна, и гончий малодушно порадовался, что Ула сделала это первой, – чтобы совладать с организмом, понадобилось некоторое время. Стражница как раз привела себя в порядок, и он смог покинуть природный источник, избежав конфуза и слишком явных признаков того, о чем думал, сидя вместе с Улой в воде. К речке Эргед чуть ли не бегом бежал, наплевав на то, как выглядит со стороны, и с мрачной иронией думая, что это становится привычкой. Но что поделать, если стражница на него так действует?!
На следующий день после завтрака они продолжили путь.
– Что дальше по плану? – уточнил Эргед, глядя перед собой на тропу и стараясь не вспоминать вчерашний волнующий вечер.
– Перо златоптицы, – задумчиво сказала Ула. – Она живет в закрытой долине, куда без ее разрешения так просто не попадешь, и говорят, умеет оборачиваться человеком. По карте Рароха до нее сутки ехать, по пути заночуем в деревне, а завтра к обеду будем на месте. Если нас, конечно, захотят пустить, – добавила чуть тише.
– Захотят, мы же с честными намерениями, – уверенно ответил Эргед. – Нам ведь необязательно перо из хвоста, хватит и обычного, маленького, да?
Ула неожиданно издала смешок и кивнула.
– Надеюсь, что так, – отозвалась она весело и пришпорила своего коня. – Догоняй! – донеслось до Эргеда.
Шальное настроение Улы оказалось заразным: гончий, поддавшись ему, проскакал мимо какого-то цветущего куста и сорвал маленький сиреневый венчик, мысленно попросив прощения у духов леса. А поравнявшись со стражницей, ловко воткнул ей в косу, стараясь не думать, как она воспримет и что отвечать, если вдруг спросит, что это и зачем. Однако Ула снова удивила: мазнула по нему странным взглядом и опять унеслась вперед, благо деревья расступились, и они ехали по широкой долине с неизменной рекой вдоль ее русла. Долина повторяла все его изгибы, оказалась извилистой и длинной, они миновали ее лишь к вечеру, потратив на обеденный привал всего полчаса.
Сумерки сгустились рано – небо еще переливалось закатными красками, но высокие стены ущелья скрывали солнце. Подъезжая к деревне, Ула и Эргед услышали веселые голоса, смех, незатейливую музыку. Горели костры – здесь что-то праздновали. Стражница невольно передернула плечами, вспомнив, чем закончилось последнее посещение похожего деревенского сборища. Воин же с искренним любопытством разглядывал пляшущие пары, даже не подозревая, что творится в душе Улы.
– Интересно, что отмечают, – вполголоса обронил он, пока они неторопливо приближались к большой поляне перед домами.
– Наверняка очередную свадьбу, – как можно более невозмутимо постаралась ответить стражница. – Или что-нибудь, связанное с духами, легендами. Как и в любой деревне, здесь есть свои обычаи.
Путников заметили, к ним уже спешил высокий плечистый мужчина с пышной бородой и дружелюбной улыбкой.
– Вечер добрый! – густым басом поздоровался он, остановившись неподалеку. – Куда путь держите?
– В закрытую долину, – честно ответила Ула и спешилась. – Я стражница, это гончий. Мы можем переночевать у вас? Припасы у нас есть…
– Добро пожаловать, госпожа, господин! – перебил ее здоровяк и улыбнулся еще шире. – Конечно можно! В моем доме есть гостевая спальня, располагайтесь у нас. Присоединитесь к нашему празднику?
– А что за повод? – полюбопытствовал Эргед, выступив вперед.
– День духов-защитников нашей деревни, мы всегда делаем в этот день подношения и благодарим за хороший урожай, сочные пастбища, рыбу в реке и зверье в лесу, – охотно ответил незнакомец, явно кто-то вроде старейшины. – Духи порадуются, если вы разделите с нами веселье. – Он протянул широкую лопатообразную ладонь с мозолями от работы. – Я – Мальтек, голова этой деревни. Батя мой месяц назад ушел к духам-предкам. – На добродушное лицо набежала тень печали, но оно тут же разгладилось.
– Мальтек, что там? Куда ты ушел? – вдруг раздался звонкий голос, и к ним подошла молодая женщина в ярком цветастом платье из льна и с вышитой шалью на плечах.
Чуть постарше Улы, пышнотелая, дородная, с круглым румяным лицом, она была под стать своему мужу – стражница не сомневалась, что это супруга Мальтека.
– Альтина, душенька, смотри, духи уважаемыми гостями порадовали. – Повернувшись к ней, голова нежно сжал пухлые ладони в своих. – Стражница и гончий, пригласил их к нам.
– Ох, конечно, идемте-идемте! – тут же всплеснула руками Альтина, и на ее лице отразилась такая же радушная улыбка, как у Мальтека. – Гостевая комната свободна, а дети младшие к бабушке в соседнюю деревню уехали, так что тихо у нас. И банька как раз натоплена, только-только напарились.
Ула и Эргед опомниться не успели, как воодушевленная деятельная супруга головы крепко подхватила их под руки и настойчиво повела за собой. Стражница только и пробормотала слегка обескураженно, растерявшись от такого напора:
– Да у нас и одежды праздничной нет…
– Ничего-ничего, госпожа, вам платья моей старшенькой вполне подойдут, мы неделю назад свадьбу как раз справили. Вы такая же тоненькая, как она, тростиночка прямо! А господину гончему впору Мальтековы рубашки придутся, у них плечи вон одной ширины. А на празднике и поужинаете, знаете, какое вкусное у нас мясо? Самое лучшее в долине, любой вам скажет! – с нескрываемой гордостью продолжала журчать Альтина, и странно, но ее звонкий голос ничуть не раздражал Улу. – Такие травы только у нас растут, с какими мы тушим, и овощи все самые свежие!
Так, почти на буксире у дородной жены Мальтека – сам он шел чуть позади, ведя лошадей, – они дошли до добротного двухэтажного дома, окруженного крепким забором. Чистый двор, выложенный плоскими камнями от грязи, высокая поленница под навесом, чуть вдалеке – сено, тоже под крышей, – все говорило о достатке и рачительности хозяев. С другой стороны дома стояла банька, из трубы вился сизый дымок.
– Ну, пойдемте, покажу комнату, можете оставить вещи там. Я пока подберу одежду, а вы, госпожа, идите первая, помойтесь как следует, – сразу распорядилась Альтина, едва они переступили порог дома.
Ула ахнуть не успела, как оказалась в бане, где чудесно пахло нагретым деревом и влажным паром с травами. И удивительное дело – нехорошие воспоминания незаметно улетучились, пришла бодрость, а вместе с ней хорошее настроение и желание в самом деле отвлечься и вместе с деревенскими отблагодарить их духов-защитников. Она же стражница, в конце концов, ей по статусу положено. Поэтому, с удовольствием попарившись и потом как следует помывшись, она вышла в предбанник, обнаружив на лавке аккуратно сложенную чистую одежду, – видимо, Альтина принесла. Длинное платье с широкими рукавами из хорошо выделанного льна, украшенное вышивкой, цветными бусинами и лентами, нижняя сорочка из него же, только совсем тонкая, невесомая. Мягкие сапожки из замши, севшие прямо по ноге и не натиравшие. Костяной гребень, несколько заколок – хозяйка расстаралась уважить дорогую гостью.
Довольная стражница облачилась в чистое, чуть пахнувшее травами платье, разгладила мягкую ткань, волосы оставила распущенными, только прихватила у висков заколками, чтобы пряди не лезли в лицо. Мелькнула шальная мысль, что Эргед не видел ее такую, и как, интересно, отреагирует? Ула не ожидала, что щеки опалит румянец волнения, а сердце предательски пропустит удар, и резко распахнула дверь, выходя на улицу и не дав себе передумать.
Воин сидел у стены на лавочке. Едва Ула появилась, поднялся, откровенно уставившись на нее. Стражница замерла, заметив мелькнувшее в его глазах неподдельное удивление, отчего ее замешательство лишь усилилось.