Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Что! Таки что там случилось? — кудахтал он, пытаясь поднять меня на диван. — Ну не молчи уже, в конце-то концов! Там война, да?

— Да! — сказала я сквозь слезы. — Там война. Но она началась в семь утра. Реальность как-то изменилась. И теперь неизвестно, что там произойдет.

— Ну, успокойся ты! — Он наконец перетащил меня на кучу подушек и сунул мне рюмку. — Пей! Пей! И рассказывай. Почему ты так плачешь? Ну не поверил он тебе. Ну не оказался он дальновидным политиком. Не смог перехитрить Адольфа. Ну и что, в конце-то концов… Дело, как говорится, прошлое, забудем о нем за давностью лет.

— Ты не понимаешь… Не понимаешь… Я люблю его… — Я повисла у Натаныча на шее и стала орошать слезами его рубашку. — А ты… Почему ты не сказал мне, что если я пойду в 1941-й, то получится, как будто мы не виделись четыре года? Ты специально это скрыл, да? — Еще сильнее разревелась я.

— Батюшки милые! Да что ты такое говоришь? Я? Скрыл? Да это же такая очевидная вещь! У меня и мысли не было, что ты этого не знала. Вот ведь горе-то какое…

— Отправь меня к нему в 1937 год! Как бы послезавтра от последнего визита.

— Но ты вся в слезах! Куда ты пойдешь?

— Мне все равно… Я хочу его видеть. Прямо сейчас! — Я сползла с дивана и схватила электроды.

— Но во сколько? — спросил Натаныч, пересаживаясь за компьютер.

— Не могу вспомнить, не могу… — мне показалось, что я теряю сознание. — В одиннадцать, кажется, в одиннадцать. На дачу. И оставь меня там до утра.

В тот момент, когда его указательный палец коснулся кнопки, я поняла, что договаривалась не на одиннадцать, а на десять часов вечера.

Оказавшись возле окна, я обвела взглядом погруженную в полумрак комнату и увидела, что Сталин сидит на кровати и курит. Представив себе, что именно так он напрасно дожидался меня в той реальности, откуда я только что вернулась, я спрятала лицо в ладонях и снова начала лить слезы.

Если он и был на меня зол из-за часового ожидания, то теперь, когда я, вся зареванная, появилась у него на полу, его настроение изменилось. Быстро подойдя ко мне, он, как обычно, резко поставил меня на ноги, посмотрел на мое распрекрасное лицо с размазанной косметикой и спросил:

— Что случилось?! Почему ты опоздала?

Обрушив на него шквал объятий и поцелуев, я сквозь слезы стала причитать:

— Только сейчас, только сейчас я поняла, как сильно люблю тебя… Я не переживу, если ты меня бросишь… Но я знаю, это все равно произойдет, так как ты мне совсем не веришь… Почему, скажи, почему ты никогда никого не слушаешь?.. Почему ты допустил эту войну? Как ты мог это сделать? Ведь я предупреждала тебя, что все, понимаешь, все это случится…

Будучи человеком, мягко говоря, не выносившим женских истерик, Сталин быстро усадил меня на кровать, налил в стакан воды из графина и протянул мне со словами:

— Пей и помолчи немного.

После этого, увидев, что я хоть как-то успокоилась, он уложил меня поверх покрывала на высокие подушки и сел рядом:

— Рассказывай. Только спокойно и по порядку. Где ты была? Почему опоздала на целый час?

Все еще находясь под впечатлением от того, как зверски он меня только что выгнал, я вцепилась ему в рукав и, боясь расстаться с ним хоть на миг, стала объяснять:

— Я полетела в 1941 год, в 22 июня. Там началась война, только не в четыре утра, как я тебе говорила, а в семь. Я хотела проверить, нападут они на нас или нет. И вот оказалось, что напали…

— А к кому именно ты полетела?

— Да к кому ж мне было лететь-то, как не к тебе, — всхлипнув, сказала я. — Кто меня вообще интересует в этом ужасном твоем времени, в которое я бросилась, как в омут головой…

— И что я там тебе сказал? — Интонация Сталина наводила на мысль, что он всерьез обеспокоен моим душевным здоровьем.

Я едва удержалась, чтобы снова не разреветься:

— Ты… Ты… Понимаешь, я не знала, что если приду туда, расставшись с тобой в 1937 году, то для тебя это будет выглядеть, будто бы позавчера я приходила сюда в последний раз. Понимаешь?! Ты понимаешь? Получилось, что я тебя бросила! Вообще, так просто, на ровном месте!

— Да?! То есть ты для того меня, который там войну проворонил, сегодня вообще не пришла? И никогда больше не появлялась? Так я понимаю? — Видимо, он стал постигать драматизм ситуации, поскольку, увидев мой утвердительный кивок, дал мне носовой платок и стал копать глубже. — И ты хочешь меня убедить в том, что я с тобой разговаривал после этого?

— Ну да.

— Это, знаешь, как-то очень странно. Тебя бы убить следовало, а не разговоры с тобой вести.