Я спустилась в холл, и тяжелый бархат платья шелестел по ступеням. Когда я появилась в поле зрения миссис Хиггинс, стоявшей у консоли с подсвечником, она вздрогнула так, что свечи затрепетали, а ее рука инстинктивно схватилась за сердце. Ее лицо вытянулось, глаза расширились от неподдельного ужаса.
– Святые небеса! – выдохнула она, отступая на шаг. – Я думала, явилось привидение старой графини. Ужасти какие.
– Передайте его светлости, – сказала я, останавливаясь у двери и не оборачиваясь, – что я бесконечно тронута его родственной заботой. – Пусть ждет ответный презент, я не люблю оставаться в долгу.
Экономка, оправившись, поспешила распахнуть массивную дубовую дверь, и ее взгляд, полный смеси удивления и растерянности проводил меня до самой подъездной алее, где в густеющих сумерках, стоял экипаж. Карета была глубокого, траурного черного цвета, без единого украшения, с наглухо зашторенными окнами. И первая мысль – что это любезность соседа – испарилась, едва я разглядела возницу. Он был облачен в черное с головы до ног, а в петлице его строгого сюртука виднелась шелковая роза угольного оттенка.
Слишком театрально. Слишком… злорадно.
Так вот как, Дерек Стилнайт. Ты не просто одел меня в траур. Ты предоставил и соответствующий транспорт. Чтобы уж наверняка.
Ну ладно, спасибо что не катафалк.
Холодная ярость, острая и точная, как отточенный клинок, пронзила меня. Хорошо. Прекрасно.
С гордо поднятой головой, не глядя на ошарашенного возницу, я скользнула в темную глубь кареты. Дверца захлопнулась с глухим стуком.
Внешне я оставалась спокойной и бесстрастной, уверенная что в одном из окон особняка сейчас стоит мощная фигура мага, наблюдающая за плодами своих трудов.
Неужели он надеялся, что я, испугавшись этого траурного фарса, трусливо сбегу обратно в свою комнату и буду сидеть там тихонько, как перепуганная мышка? – эта мысль заставила мои губы искривиться в холодной улыбке под вуалью.
Угу, как же. Держи карман шире, ваша светлость.
С гордо поднятой головой, чувствуя себя королевой в изгнании, я отдала приказ ехать. Экипаж тронулся с мерным скрипом, под стать общему мрачному антуражу.
Брауны, как выяснилось, жили в небольшом, но уютном коттедже, буквально в двух шагах от поместья Стилнайтов. Карета остановилась у калитки, поросшей плющом. Я уже собиралась сделать первый шаг, когда дверь в коттедж с треском распахнулась, и на пороге возникла высокая, угловатая фигура.
Это был пожилой мужчина, вернее, то, что от него осталось. Его кожа имела странный, восковой, пергаментный оттенок, а в глазах, тусклых и влажных, не читалось ни единой мысли. Его потрепанный сюртук висел на нем мешком, местами обветшалый до дыр. Он не пошел, а побежал – неровной, шаркающей, но быстрой походкой – прямо по гравийной дорожке, и чуть не сбил меня с ног.
– Ой! Простите! – воскликнула я, инстинктивно отскакивая в сторону и спотыкаясь о подол своего же платья.
В ответ донеслось лишь низкое, хриплое мычание, больше похожее на звук выходящего из старой печи воздуха. Он даже не обернулся, продолжая свой неуклюжий спринт в темноту сада.
И в ту же секунду до меня дошло. Легкая неестественность движений, отсутствующий взгляд, то самое мычание… Да это же не слуга. Это был натуральный, самый что ни на есть зомби.
Я застыла на месте, медленно переводя взгляд с удаляющейся фигуры на освещенный дверной проем коттеджа. Что же, по крайней мере, мой наряд идеально вписывался в местный колорит.
Через мгновение в дверном проеме возникла новая фигура. На этот раз – живая, дышащая и на удивление приятная глазу.
Молодой мужчина, лет тридцати, со светло-каштановыми волосами, которые мягко обрамляли уши и чуть завивались на концах, тонкие черты лица, сияющие яростью зеленые глаза. А мистер Браун оказался довольно привлекательным мужчиной.
– Джоди, я же тысячу раз просил тебя не экспериментировать с оживлением людей! – с легким отчаянием в голосе обращался он к тому, кто бежал за ним по пятам.
Его дочь, сияющая в своем ярко- розовом платьице, лишь обиженно надула губки.
– Но, папа! Я просто хотела создать романтическую музыку для вечера! Чтобы был настоящий оркестр! А на кладбище я нашла только мистера Олдриджа, он при жизни был скрипачом! И ты напрасно так возмущаешься, он очень старался!
В этот момент его взгляд скользнул ко мне. Он задержался на моей траурной вуали, на черном, словно полночь, бархате платья, и, наконец, на моем лице, застывшем в выражении полной и безоговорочной капитуляции перед абсурдностью реальности. На его собственном лице, утонченном и интеллигентном, будто прочитавшем мои мысли, промелькнула целая палитра чувств: мимолетный шок, мгновенное прочтение ситуации и, наконец, глубокая, почти осязаемая усталость, знакомая, видимо, каждому родителю юного некроманта. Он совершил изящный, почти старомодный поклон.
– Приношу свои глубочайшие извинения за этот… несколько нетривиальный прием, – его голос, низкий и бархатный, звучал как лекарство для измученных нервов. – Позвольте представиться: Александр Браун. И, осмелюсь предположить, вам уже довелось столкнуться с последним… хм… творческим начинанием моей дочери. Добро пожаловать в наш дом, леди Стилнайт. Прошу, чувствуйте себя как дома. И, прошу вас, не тревожьтесь насчет возможных… – он сделал легкую, многообещающую паузу.
В этот миг раздался оглушительный хруст ломаемого дерева, и часть невысокого забора с грохотом рухнула, увлекая за собой пышную шапку декоративного куста.
– Джоди! – в голосе Александра прозвучало скорее утомленное отчаяние, нежели гнев.
– Ладно, ладно, прости, папочка, – пропела малышка, совсем не раскаиваясь.
Она небрежно щелкнула крошечными пальчиками и побег несчастного зомби прервался прежде, чем он успел добраться до мозгов местных жителей. Интересно, долго он там в кустах будет валяться?