Комната погрузилась в полумрак, и на стенах затанцевали первые блики. Сначала – робкие и разрозненные, но вот они слились в единое полотно, и комната преобразилась.
На стенах закружились призрачные фигуры. Скелеты в лохмотьях придворных нарядов плавно скользили в вальсе под тихую музыку, что лилась из самого фонаря. Их черепа были нежно склонены, костлявые пальцы переплетены. Это было одновременно жутко и восхитительно – макабрический бал призраков в лучах сгущенного эфириума.
–Видишь? – прошептала Джоди, зачарованно глядя на стены. – Это самый прекрасный подарок на свете. Они танцуют, как мама с папой на их первом балу. Он мне рассказывал.
Я смотрела на этот призрачный бал, и сердце сжалось от щемящей смеси жалости и восхищения. Этот человек, этот рациональный инженер, вложил в подарок для дочери-некромантки всю свою тоску, всю свою любовь и всю свою неугасшую боль.
Мисс Эмили сжалась в кресле, глядя на зрелище с суеверным страхом. А Александр Браун стоял в тени, и в его глазах, отражавших мерцающих скелетов, читалась целая вечная история – любви, длиною в жизнь, и потери, для которой не было лекарства.
Мы еще немного полюбовались призрачным вальсом, затем после ужина компания переместилась в тесную гостиную, слегка захламленную книгами и игрушками.
– А теперь давайте сыграем в мою любимую игру! – объявила Джоди, вытаскивая из-под дивана коробку. – Она называется «Угадай, чей это скелет!» Я показываю косточку, а вы должны догадаться, человеку она принадлежала или животному!
Александр с мученическим видом принялся уговаривать дочь выбрать что-то менее эксцентричное, как вдруг мисс Эмили, сидевшая в кресле, резко побледнела. Ее дыхание стало прерывистым, глаза закатились, и она беззвучно соскользнула на пол, словно тряпичная кукла.
– Эмили!
– Мисс Эмили!
Александр был рядом первым. Он ловко подхватил хрупкое тело гувернантки на руки.
– Прошу прощения, – бросил он мне, и в его глазах читалась настоящая паника. – Джоди, немедленно открой дверь!
Мы втроем, впопыхах, перенесли ее в маленькую спальню. Александр бережно уложил девушку на узкую кровать. Я, не думая, присела на край и прикоснулась к ее лбу – он горел, как раскаленные угли.
– У нее жар, – тихо сказала я и, движимая внезапным предчувствием, осторожно расшнуровала ворот ее скромного платья.
То, что мы увидели, заставило меня сдержанно ахнуть. На ее бледной коже груди и плеч пылали безобразные алые пятна, похожие на лепестки ядовитых цветов.
– Я… я знала, – тихо пропищала Джоди, забираясь на кровать и сжимая руку гувернантки. – Ей давно нехорошо. Она все кашляла по ночам. Но она взяла с меня клятву молчать! Говорила, что папа и так слишком много волнуется.
Слова Джоди повисли в воздухе, и по лицу Александра Брауна пробежала тень, стремительная и темная, как предгрозовая туча. Он не просто побледнел – он посерел, будто вся кровь разом отхлынула от его кожи.
– Нужно позвать доктора, – заявила я.– И лучше всего изолировать пока девочку в другую комнату. Джоди, иди в детскую, мы с твоим отцом позаботимся о мисс Эмили.
– Никуда я не пойду!-насупилась юная некромантка, надула губки и скрестила ручки на груди.
– Мистер Браун, повлияете, – попросила я, опасаясь, что девочка может заразиться.
– Я сказала нет! – топнула ножкой Джоди.
– Она не заразится…-протянул Александр упавшим голосом, а затем резко обернулся к дочери.
– Вы ходили на реку? – сдавленно и хрипло выдохнул он, полный неподдельного ужаса. – Джоди, я же категорически запрещал тебе подходить к заводи! Мы сто раз говорили!
Девочка, наконец осознав, что натворила нечто серьезное, заерзала на месте, но тут же попыталась оправдаться с присущей ей детской логикой:
– Но, папа! Было так душно! Я всего лишь хотела помочить ножки! А потом… потом ветер унес шляпку мисс Эмили прямо в воду! Такая красивая шляпка, с ленточками! И ей пришлось раздеться и доплыть до нее! Это было так смешно! – она попыталась улыбнуться, но ее улыбка замерла, не встретив ответа.
Александр отшатнулся, будто от удара. Он провел рукой по лицу, и в его глазах вспыхнуло отчаяние, взгляд метнулся от находящейся в бессознательном состоянии Эмили, затем снова к дочери.
– Джоди! – его голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту. Он схватил девочку за плечи, его пальцы впились в ее нежное тельце с такой силой, что она взвизгнула от неожиданности и боли. – Ты тоже заходила в воду? Да? Отвечай!
Он лихорадочно ощупывал ее лоб, щеки, шею, заглядывал в глаза, ища признаки жара, пятна, любой намек на страшную болезнь. Его дыхание было частым и прерывистым.
– Папа, ты делаешь мне больно! – вырвалось у Джоди, и она, выкручиваясь, высвободилась из его хватки. Крупные, обиженные слезы брызнули из ее глаз. – Что происходит? Почему ты такой? Я же ничего не сделала!
Но Александр уже не слушал. Он рванулся ко мне, и в его взгляде читалась паника.