Я предусмотрительно промолчала – пусть думает что угодно.
Дорога в город заняла добрых полчаса, и я воспользовалась моментом, чтобы осторожно разведать обстановку.
– Скажите, Элис, – начала я, делая вид, что рассматриваю пожелтевшие посевы, – у лекаря в городе, видимо, работы невпроворот? Часто ли в последнее время люди жалуются на недомогания?
Экономка фыркнула.
– Часто ли? – с горькой иронией повторила она. – В прошлом месяце покойников было больше, чем за полгода. И не старики, а те, кто в поле, у станка… Словно мор пошёл. Один за другим – кто от простуды, кто с желудком, а кто и с дурными болячками. Доктор Тодд всё на скудное питание списывает, мол, сырая осень, надо мяса больше есть. А по-моему… – она понизила голос, озираясь, будто опасаясь, что её услышат, – это проклятие все виновато. Прогневали мы злые силы и вот…страдание принимаем теперь.
– И что горожане такое натворили? – полюбопытствовала я.
– Греховными делами занимались, кто напитки буйноголовые варит, а кто и мужьям изменяет.
– Вот как…
– А вы думали…за все платить приходится.
Мы как раз проходили по узкой мощёной улочке, когда миссис Хиггинс внезапно замерла перед невысоким, словно приунывшим, домиком. На нём красовалась потускневшая вывеска, приглашавшая зайти в хлебную лавку. Окна первого этажа, где когда-то располагалась пекарня, были наглухо заколочены. На втором, за пыльным стеклом, угадывался скромный балкончик.
– Здесь… – голос экономки внезапно сорвался, став хриплым. – Здесь жила моя Риона… – Она не смогла сдержать рыданий, и слёзы хлынули потоком. – Её лавка… Пирожки с вишней и корицей… А хлеб! Она такая выдумщица была, пекла такой хлеб с травами, что его даже из столицы заказывали! И Кенни… маленький… Внучок мой, круглым сиротой остался. Как же он без матери-то…
Она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Я, не раздумывая, обняла её, а затем достала из кармана платок и, не смущаясь, принялась вытирать её мокрые щёки.
– Тихо, тихо, Элис, – шептала я. – Вам нужно держаться. Ради внука. Вы теперь ему и мать, и бабушка, вы – его целый мир. Вы должны быть сильной для него.
Она всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, и посмотрела на меня сквозь пелену слёз. В её взгляде читались изумление и стыд.
– Простите меня, леди Аннабель… – прошептала она. – Я… я думала о вас хуже, чем вы есть. Боги, да вас будто подменили! – Она снова вытерла глаза и покачала головой, словно не веря самой себе. – Раньше, при покойном лорде Викторе… вы были совсем иная. Высокомерная. Холодная. Меня, бывало, так отчитаете, что потом ночами не спишь… Жестокая, прости, Господи… А сейчас… смотрю я на вас – и вижу другого человека.
– Ну… все могут ошибаться, – осторожно заметила я.
Мы продолжили путь и вскоре оказались на другой улице. Перед нами возвышалось старинное двухэтажное здание. На полированной дубовой двери красовалась латунная табличка с изящной гравировкой: «Доктор Мортимер Тодд. Приёмные часы с 10-00 до 18-00».
Миссис Хиггинс, уже заметно пришедшая в себя, но всё ещё избегавшая моего взгляда, сухо указала на дверь.
– Вам сюда. А мне нужно на рынок, прикупить провизии к ужину.
– Не беспокойтесь, Элис, – мягко сказала я. – Я прекрасно справлюсь сама. Заберу порошки и сразу же вернусь в поместье. Дорогу я запомнила.
Экономка кивнула, в её глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение.
– Смотрите же, не задерживайтесь. Места тут, может, и смотрятся благопристойно, но кто их знает… – Она не договорила, круто развернулась и зашагала прочь, её уверенная поступь постепенно затихла в полуденном гуле улицы.
С легким звоном колокольчика над дверью я переступила порог кабинета. Внутри пахло спиртом, травами и чем-то сладковато-приторным. Вместо самого доктора меня встретила молодая девица – румяная и пышнотелая, с таким выдающимся бюстом, что её скромный белый передник казался готовым вот-вот сдаться под его натиском. Она что-то оживлённо жевала и смотрела на меня большими голубыми глазами, в которых читалось явное недовольство.
– М-м? – промычала она, наконец проглотив. – Вы к какому часу записаны?
– Мне не к доктору, – вежливо уточнила я. – Я за лекарством. Мисс…леди Аннабель Стилнайт. Доктор Тодд должен был приготовить порошки.
Девица медленно кивнула.
– А-а, ясненько! – Она лениво потянулась к полке, уставленной одинаковыми белыми пакетиками, и потыкала в них заляпанным пальцем. – Слабительные, что ли?
Меня на секунду охватило легкая оторопь. Неужели здесь даже не ведут элементарных записей?
– Нет, не слабительные, – поспешила я остановить её, прежде чем она насыпет мне ненужного зелья. – От лихорадки.
Девица задумчиво замерла, и я, не дожидаясь очередной ошибки, шагнула ближе. Мой взгляд скользнул по этикеткам, пока не нашёл аккуратно подписанный пакетик: «Pulvis Antipyreticus».