– В этом доме куда просторнее, – солгала я так неуклюже, что невольно смутилась. – Здесь проще ухаживать за больными.
– Леди Аннабель, я…
– Поспите немного, – мягко перебила я. – Вам нужны силы.
И почти бегом покинула комнату, пока не пришлось придумывать новые оправдания.
В коридоре я столкнулась с Дереком и молодой женщиной в мантии столичного лекаря, украшенной гербом Гильдии Целителей.
– Аннабель, – сказал герцог, – это целительница Илвана. Она прибыла из полевого лагеря, чтобы осмотреть Брауна.
– Благодарю, что нашли время, – поприветствовала я её. – Знаю, сейчас у вас много работы. Но мистеру Брауну очень тяжело, и лечение нельзя откладывать.
– Ничего, мы справляемся, – сообщила дама -врачевательница.– Ситуация в городе стабилизируется. Несколько жителей с острыми симптомами уже эвакуировали в столицу, остальных осматривают.
Целительницу проводили к Александру, и после тщательного осмотра она сообщила:
– Пациент жестоко избит, но жизненно важные органы не пострадали. Я назначу лечение, а сейчас ему нужен покой и регидратация.
Когда Илвана ушла, в комнате повисла тягостная пауза. Александр, опираясь на подушки, с трудом поднял на нас взгляд, полный стыда.
– Я… должен вам все рассказать, – разбитыми губами морщась от боли заговори он. – Как вы знаете, я служил инженером на «Гелиос-Индастриз». Мы с Джоди жили в другом городе, еще меньше этого, и когда по рекомендации я получил место на столь крупной фабрике…надо ли объяснять, как я был счастлив? В тот момент признаться я был в отчаянии, нужна была работа, а тут – и служебный коттедж, и должность главного инженера… Казалось, я попал в сказку. Но как выяснилось, мне это только казалось…
Он замолчал, собираясь с мыслями.
– По технологии, эфириальные отходы должны проходить дорогостоящую многоступенчатую очистку. Но владелец… в общем их сбрасывали в реку. Просто так. Конечно, разница в расходах колоссальная, и экономия средств была настолько внушительная, что руководство пошло на преступление…
– И вы знали? – холодно спросил Дерек.
– Узнал не сразу. А когда понял… пошел к управляющему. Мне предложили деньги. И я… я наступил на горло собственной совести. – Его пальцы судорожно сжали край одеяла. – Но, когда я увидел, что Эмили заболела… ведь раньше я не сталкивался с последствиями настолько близко. Да, я слышал о странных смертях, но ведь они были так далеко от меня. А когда увидел Эмили… я сломался, не смог больше… В ту ночь как раз планировался очередной сброс. Я побежал на фабрику, отключил насосы … Охрана набросилась на меня. Избили. Думали, я мертв, и сбросили в реку вместе с той самой отравой.
Он содрогнулся, вспоминая.
– Я чудом выбрался на берег. … Там меня и нашла Джоди, они как раз гуляли со своим маленьким другом. Мальчишка надо сказать смышлёный не по годам, с помощью детей я кое-как дошел до вашего поместья и спрятался в сарае. Боялся, что, если узнают, что я жив – добьют. Наказал Джоди никому не говорить… Надеялся отлежаться, прийти в себя… А потом вы нашли меня.
В его глазах стояла такая смесь боли, раскаяния и усталости, что у меня сжалось сердце. Этот человек, попав в безвыходное положение, все же нашел в себе силы попытаться все исправить, заплатив за это почти самой высокой ценой.
– Александр, вы готовы дать показания следователям? – осторожно спросила я, присаживаясь на край его кровати. – Вы же ключевой свидетель…
– Не свидетель, – с горькой усмешкой перебил он меня, уставившись в потолок. – Я практически соучастник. Я знал и молчал.
– Но вы раскаялись, – мягко напомнила я. – И попытались всё остановить.
– Слишком поздно, – его голос сорвался на шёпот. – Слишком много смертей на моей совести… Ваш супруг… и другие… Я буду сотрудничать со следствием. Должен.
Он замолчал, а когда заговорил снова, в его глазах стояла бездонная тоска.
– Леди Аннабель, я понял… вы – человек с добрым сердцем. И потому я умоляю вас… – он внезапно схватил мою руку, и его пальцы, горячие и дрожащие, сжали её с отчаянной силой. – Когда меня заключат в тюрьму, обещайте, что присмотрите за Джоди. Умоляю вас! Она останется совсем одна…
В его взгляде читалась такая откровенная боль, что моё собственное сердце сжалось от жалости.
– Обещаю, – тихо, но твёрдо сказала я, покрывая его руку своей ладонью. – Я позабочусь о ней.
Он беззвучно кивнул, и его пальцы наконец разжались, словно с него сняли невыносимую тяжесть. Мы с Дереком молча вышли из комнаты, и старая дубовая дверь бесшумно закрылась за нами.
В полумраке коридора, освещенного лишь одним канделябром, повисла звенящая тишина.
Герцог Стилнайт повернулся ко мне. В его глазах, обычно таких холодных, плясали отблески пламени, делая их омутами огненной бездны. Он медленно, почти нерешительно, протянул руку и пригладил непослушную прядь волос, выбившуюся из моей прически. Его пальцы, способные повелевать магией, коснулись виска с такой нежностью, что я едва слышно вздохнула.